Стояло в меру жаркое лето 1995 года. Я был при деле, и это мягко сказано. У меня, студента на каникулах, случилась крепкая халтура – переводить одного американского юриста за 100 долларов в день. Кто жил в 90-е, оценит масштаб. Это было хорошо, очень хорошо. Но калач не бывает одновременно большим и сладким. Вашингтонский спец оказался на редкость неприятным субъектом. Седой, иссушенный, он служил олицетворением идеи неприятного человека. Бездушного адвоката, безразличного не только к абстрактному детскому плачу, но и к настроению окружающих.

Его прислали в Антимонопольный комитет делиться опытом. Тогдашний начальник этого важного органа вскоре после знакомства обозначил свою позицию.

– Вот у тебя какая зарплата?

Американец опешил.

– Ну тысяч двести-то есть, небось. А у меня – 200 долларов в месяц. И они хотят, чтобы я не брал взяток?!

Пришлось американцу делиться опытом на спешно организованных семинарах для молодых специалистов. Через неделю мы отправились в Псков – консультировать тамошний Антимонопольный комитет.

Псковское начальство, как практически все у нас в стране, вышло непосредственно из Гоголя. Гостя напоили допьяна, читали ему стихи Есенина, рассказывали длинные несмешные анекдоты. А когда на следующий день он все равно пришел в администрацию, с реверансами дали понять, что консультации – дело лишнее, опыт не приживется, и вообще, почему бы нам не съездить в Михайловское, Тригорское, Печору, наконец.

Мы принялись кататься по важным для русской литературы местам. Зарплата капала.

Через несколько дней места закончились. Делать было нечего вообще.

Американец научил меня играть в покер, и мы сели в гостиничном баре. Научил – громко сказано. Объяснил правила. Я, естественно, проиграл и собирался уходить, когда снова обратил внимание на девушку, которая в этот ранний послеобеденный час, драматично наклонив голову, тянула свой стакан чего-то. Обратил, потому что она сама заговорила на страшнейшей версии английского, спросив у нас время.

Вскоре мы оказались у меня в номере. И как-то так вышло, что начали целоваться. Вдруг она отпрянула.

– А ты мне заплатишь?

– Нет, конечно. С какой стати? – я излучал самоуверенность двадцатилетнего.

– Ой, ты не обращай внимания. Это у нас псковская присказка такая: «Который час?» – «А вы мне заплатите?»

Она помолчала.

– А у меня парня убили. Бандиты. Вот, на похороны собираю.

Повеяло неуютом. Как герой «Тамани», я почувствовал, что попал в мир, где мне не место, где все работает без меня. Где я чужой, и хорошо, что так.

– Сколько тебе дать?

– Это как свечка в храме. Ты же не спрашиваешь, сколько. Даешь, сколько можешь.

Сравнение в моем случае было неудачным. Я просто полез в карман и достал 10 долларов. Десятину. 10 процентов дневного заработка.

Девушка заулыбалась.

– Сейчас.

Она вышла в ванную, минуты через три вернулась и принялась жарко целовать меня.

– Ну что ты, – я решительно отстранил ее. – У тебя же парня только что убили. Иди.

Удивленная, она ушла. А я только через несколько лет догадался, что это было.

Сергей Полотовский
Предыдущая статья

Философский монолог о санкциях

Следующая статья

Олег Арапов: Нормальный мужик может всё

Нет комментариев

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*