Персоны

Непрошедшее время

Спросите ваших детей после первого, а возможно, и не первого посещения Эрмитажа, что больше всего запомнилось, и единицы не скажут: «Павлин». Мы встретились с Олегом Зинатуллиным, мастером, приложившим руку к восстановлению знаменитых часов.

Из любви к искусству

– Олег Загитович, в детстве любили разбирать-собирать будильники?

– Многие мальчишки пытаются заглянуть внутрь будильника. Наверняка хотел посмот­реть и я, но не помню. Первые часы, в которые я заглянул, были настенные, купленные в комиссионке. Очень хорошие немецкие часы, ничего подобного в универмагах не продавалось. Жили мы бедно, а тут вдруг решили шикануть. Часы ходили, но недолго. Как выяснилось, засохла смазка.

В советские времена существовали профессионально-технические училища, где готовили часовых дел мастеров, а вот реставраторов часов – нет. Олег Зинатуллин окончил Политехнический институт, а в Эрмитаж пришел из-за любви к искусству…

– В выходные дни отправлялся в музей и часа три-четыре бродил по залам. Знакомая подсказала: очень интересный экскурсовод Любовь Ионовна Фаенсон по вечерам проводит тематические экскурсии для небольшой группы. Я примкнул. Однажды Любовь Ионовна говорит: у нас создается отдел связи и сигнализации. Я и перешел на работу в Эрмитаж. А Лаборатория научной реставрации часов и музыкальных механизмов образовалась в 1994 году с приходом Юрия Платонова. Юрий Петрович занимался физическими приборами в Институте ядерной физики в Гатчине. Его переманили в Эрмитаж, предложили создать лабораторию. Он меня и пригласил.

На «Павлина» смотреть было больно

Заглянем в буклет: «Часы “Павлин” изготовлены в мастерской английского механика Джеймса Кокса в 60‑е годы ХVIII века. Доставлены в Россию были в разобранном виде, в мастерскую Ивана Кулибина доставлены в корзинах в виде груды деталей…» Благодаря этому российскому самородку часы «Павлин» не оказались на свалке.

– Именно так. Конечно же, и я не раз любовался часами «Павлин», видел, как хранитель Юна Яновна Зек заводила их под Новый год для детей. В последний раз часы не запустились, и Юна Яновна рукой подталкивала Жар-птицу. В конце 1980‑х они стали объектом реставрации. Привести часы в порядок поручили медникам. Медники «Павлина» разобрали, потом собрали, но работать механизм лучше не стал. Через несколько лет часы передали в нашу лабораторию. Когда мы их разобрали, механизм был в жутком состоянии, грязь невероятная. Смотреть было больно.

– Чем конкретно занимались вы?

– Восстанавливал дерево, на котором сидит павлин. Сложность заключалась в том, что веточки сделаны из тонкого металла, покрытого золотой краской. Паять нельзя. Подклеивал зубопротезным материалом. Еще я восстанавливал голос петуху. Внутри фигурки находится маленький органчик. Обычно органная трубка издает один звук, а у нашего петуха по языку ползает ролик, благодаря которому меняется тон и крик становится очень похож на натуральный.

Справедливости ради замечу: в 2010 году Государственной премии «за выдающийся вклад в сохранение и восстановление уникальных музейных часов и музыкальных механизмов, возрождение традиций российских мастеров» Олег Зинатуллин удостоился вместе с мастерами Михаилом Гурьевым и Валентином Молотковым.

«В списках не значились…»

– Чем можно объяснить то, что в Эрмитаже не было часовщика?

– Часовщик был всегда. Вопрос – квалификация мастера, его интерес к работе. Думаю, что такого интереса, как у Юрия Петровича, не было. Платонов первым делом привел в рабочее состояние фасадные часы – те, что на фронтоне со стороны Дворцовой площади, затем мы занялись «Павлином». Реставрация предполагает работу без спешки. Какие-то предметы делаются годами. Одним из двух органов (музыкальных инструментов. – Прим. авт.) часов в Меншиковском дворце я занимаюсь уже лет пять. Очень сложный случай. Когда во времена Екатерины Великой по случаю празднества Чесменской победы, которое устраивал Потемкин в Таврическом дворце, в очередной раз «набивали» музыкальный барабан часов, чтобы звучала русская музыка, перепутали верх с низом и «лево-право». Источники свидетельствуют: изначально была музыка Генделя. Какая? Надо понять и приблизиться к первому варианту.

У каждого оказавшегося в мастерской предмета своя интересная судьба. Вот одна из них.

– В Белом зале стоят очень красивые и очень сложные каминные часы «Клио и Урания». ХVIII век. Они были известны по акварельному изображению, но как единица хранения в Эрмитаже не существовали.
Юна Яновна Зек искала детали в больших коробках ОНП – отдельных неопознанных предметов. Есть такие коробки и есть книги ОНП – в них эти неопознанные предметы зарегистрированы, у каждого имеется номер. Юна Яновна разложила найденные детали, какие-то прислонила к стеночке. Стало понятно: это часы. Не нашлось крепежа и, как потом выяснилось, не хватало двух маленьких розеточек. Мой коллега Валентин Алексеевич Молотков собирал эти часы два года! А потом мы все, кто так или иначе был причастен к воссозданию «Клио и Урании», получили выговор.

– За что?

– Часы не имели инвентарного номера! «Откуда взялись часы?!»

– И как вышли из положения?

– По книгам ОНП составили реестр деталей, показали комиссии, чтобы она убедилась: часы собраны из родных деталей, ничего не прибавлено со стороны. Часы получили номер.

«Время – это некая шкала»

– Олег Загитович, что такое время? Есть теория, что времени в природе не существует. Мол, выдумал его человек, а чтобы поставить время себе на службу, изобрел часы…

– Часы – это некая шкала, к которой можно привязывать события, с которой можно соотносить свои действия. Что такое время, думаю, никто не знает. Когда создавалась лаборатория, устроился к нам один человек, он сказал, что знает, что такое время, сформулирует и скажет. До сих пор, наверное, формулирует.

– Почему «наверное»?

– Он в лаборатории давно уже не работает. Толку от него было мало. Бесполезные люди у нас долго не задерживаются.

Беседовал Владимир Желтов, фото автора

Предыдущая статья

«Заря» интернационального космоса

Следующая статья

Успеть за 60 секунд

Нет комментариев

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*