КультураСобытия

Клятва Анны

Конечно, с такой красивой женщиной, талантливой актрисой, как Анна Вартаньян, хочется беседовать о прекрасном. Тем более если вы пьете вкусный кофе и наслаждаетесь шафрановым десертом в уютном, напоминающем лобби-бар пятизвездочного отеля в жарких тропиках, ресторане Gitano, недавно открывшемся в самом центре Петербурга. Но поводом для нашей встречи с актрисой Театра им. Комиссаржевской стал фильм «Клятва», который выходит в прокат 26 ноября и рассказывает реальную историю подвига врача-психиатра Наума Балабана. Во время оккупации Симферополя вместе со своей женой Елизаветой Нелидовой доктор пытался спасти от газовых печей пациентов психиатрической больницы…

Текст: Елена Боброва

Кармические близнецы

Вартаньян

–  Анна, как к вам пришла эта история?

– Вы знаете, каждая моя роль не  случайна, материал сам находит меня в  нужный момент, в  тот, когда мне необходимо проработать определенные ситуации и  психологические вещи в собственной судьбе. Проживая судьбы своих героинь, я как  бы отрабатываю кармические долги. Прежде всего, это, конечно, в театре. Кино редко появляется в моей жизни, но и там случаются такие прорывы.

–  Вы про «Двух женщин», которых Вера Глаголева сняла по пьесе Тургенева «Месяц в деревне»?

– Да. В  нем моя героиня, взрослая женщина, безнадежно влюбляется в  юношу. На  самом деле это не  любовь, это ее фантом, возникающий на  пике кризиса среднего возраста. На месте того молодого человека мог оказаться любой мужчина, совпадающий по архетипу, представлению Натальи Петровны о мужчине, которому она готова сдаться. И, играя ее, я решила проблему кризиса моего среднего возраста на уровне маленькой модели. Я, кстати, где-то читала, что молодым душам, которые воплощаются на Земле, дается возможность вселяться в тела либо актрис, либо проституток. Фишка в том, что за время земной жизни и тем и другим дается пропустить через себя огромное количество чужих энергий. И в прошлые века антагонизм церкви, религии и  к  тем и  к  другим был не случаен. Мне кажется, это борьба не за чистоту ума и тела, а за влияние на людей…

Так вот на презентации «Двух женщин» на фестивале в Варне я познакомилась с продюсерами Владимиром Есиновым и Еленой Калининой, и спустя пять лет они пригласили меня на роль Елизаветы Нелидовой. И мало того что они выбрали меня сразу, безо всяких проб, так еще и  попросили помочь с кастингом. Признаюсь, было очень приятно осознавать, что мне доверились! И я назвала три имени: Саша Баргман, Дима Готсдинер и Игорь Грабузов.

–  Почему именно Баргман на роль Наума Балабана?

– Во-первых, мы с ним давным-давно знакомы, мы сыгранные партнеры, я прекрасно понимаю, как он чувствует, как думает. Потом, разумеется, для него как еврея это очень важная тема. Плюс он такой же добрый человек, как Наум Балабан. Так что сходятся все векторы. Да  и,  наконец, харизма Саши тоже играет огромную роль, потому что его герой безусловно ею обладал. Мощью, мудростью, внутренней силой – Балабан был фигурой, которая притягивала, которой хотелось покориться. Так и  случилось с  Елизаветой Александровной. И потом, конечно, они были созданы друг для друга. Я знаю, что это возможно – уровень кармических близнецов. Это когда пары организуются на уровне соединения двух свободных существ, которые, уважая выбор друг друга, являясь зеркалами друг для друга, вместе идут неким духовным путем (я имею в виду не религию, а путь самопознания). В результате они приходят к одному – к гармонии. Вот Балабаны, мне кажется, находились в гармонии друг с другом…

Вартаньян 

Поэтическая картина
–  Анна, признаюсь: я боюсь смотреть «Клятву», как, впрочем, и все фильмы про холокост…

– И я вас понимаю, тема действительно очень сложная. Я тоже не  могу смотреть фильмы про войну, про концлагеря. Поскольку занимаюсь эзотерикой, то верю, что подсознательно мы помним опыт прежней жизни, и  возможно, во  мне, как и в вас, откликается что-то оттуда, из прошлого. Но даже если в  это не  верить, то мы с  детства слышим рассказы о  войне, и  не  надо самому, что называется, нюхать порох или сидеть за колючей проволокой, чтобы понимать, что переживает человек, находясь там. Но  «Клятва» фильм особенный. Да,  он о  войне, но он не показывает зверства фашистов, то, что невозможно постичь. «Клятва» очень тонкая, теплая картина.

–  Я бы даже сказала, поэтичная…

– Да! И это замечательно. Потому что через такой тонкий, поэтический способ подачи ужаса войны зрителю легче допустить до своего сознания происходящее и принять его.

–  Я часто вспоминаю строчки Александра Кушнера про Януша Корчака, который отказался от предложенной в последнюю минуту свободы и предпочел погибнуть со своими учениками в Треблинке. «Когда тот польский педагог, // В последний час не бросив сирот,// Шел в ад с детьми, и новый Ирод //Торжествовать злодейство мог».

– Я только хотела сказать о нем. Тоже признаюсь: таки не смогла дочитать книгу о нем – я сразу начинаю плакать при мысли, что это был за человек, который, рассказывая детям сказку, шел на смерть и делал все возможное, чтобы они максимально мягко ушли из этого мира. «Клятва» – фильм про таких же двух людей, которые светло жили и светло ушли. Есть несколько версий их гибели. По одной версии они приняли яд, когда их арестовали. По другой  – пошли в  газовую камеру вместе со всеми. Но на самом деле это не важно. Меня всегда восхищали люди, которые, как Балабаны, знали, что их ждет, могли этого избежать, но они все равно делали свой выбор.

Вартаньян

Спасительная психиатрия

–  Неполиткорректный вопрос: наверняка найдутся те, которые поймут, когда жертвуют собой во имя своего народа, но не поймут, когда жертвуют во имя больных людей, как бы бесполезных для общества. А тем более тех, которые, возможно, даже не понимали, что их спасают…

– Насколько человек полезен, решает только Господь Бог. Все мы на этой земле находимся в одинаковых условиях. А если говорить о людях с отклонениями психики, то скольких русских мистиков называли сумасшедшими, шизофрениками, а они лишь видели в нашем мире то, что недоступно обычному человеку. И  для Балабана его пациенты были именно такими людьми. И потом Наум Исидорович был экспериментатором в психиатрии, он занимался медитацией и приводил пациентов к  покою. Иногда этого достаточно, чтобы у  душевнобольного человека закончился конфликт с миром.

–  Балабан спасал не только своих пациентов и евреев от немцев. Поскольку все политзаключенные в Крыму проходили медосвидетельствование Наума Исидоровича, он смог порядка 500 потенциальных жертв НКВД спрятать у себя в больнице, поставив  ноим липовый диагноз. Короче, Балабан был сопротивленцем, но тихим, не стремящимся на амбразуру.

– Я думаю, что он был глубоко верующим человеком, не в смысле духовных скреп, а в смысле связи с высшей силой. А  такие люди, которые видят Бога во  всех проявлениях, они именно такие, не громкие. Уверена, что и Балабану и Елизавете это помогало выживать, спасать, и помогло светло умереть.

Вартаньян 

Мистика за кадром
–  Несправедливо, что имя Балабана никому ничего не говорит. Что улицы называют в честь военачальников, а не в честь таких миротворцев, как Балабан и его жена Елизавета.

– В Симферополе его помнят. Психиатрическая больница, которую он основал, носит его имя, в народе ее так и называют: «Балабановка». Конечно, о нем знают люди, которые так или иначе соприкасаются с психиатрией. Но я счастлива, что благодаря «Клятве» историю Балабана, его подвига сможет узнать и широкий зритель. Кстати, о  больнице Балабана. Она действующая, и  самое страшное  – морг сохранился практически таким, каким он был в войну. И ступеньки, по которым вывели Балабана в никуда, все те же, по ним и сегодня ходят люди. И еще страшное место – пункт сбора, который мы снимали именно в том спортивном зале, откуда на самом деле увозили в концлагеря. Когда мы там снимали, у меня было ощущение, будто я реально заглянула в прошлое…

Там, на  съемках, со  мной произошла одна мистическая история.

Снимали эпизод, когда Елизавету обманом увозят от  мужа. Поняв это, она просит остановить машину, и  мы видим, как маленькая фигурка уходит, освещенная луной. Получился невероятно красивый кадр, на  мой взгляд, достойный операторской премии. А  возник он только потому, что сломалась платформа, на  которой должна была стоять машина, мы все адски замерзли, время катастрофически уходило, надо было что-то срочно придумать. И  оператор сказал: «Дайте мне пять минут, у меня есть идея». Так практически случайно и  родился этот кадр. Но  на эти пять минут меня посадили в  машину греться.

Я сидела в  темноте и в какой-то момент поняла, что у меня льются слезы. Просто так, безо всякой причины. И что я ощущаю в машине чье-то присутствие. Это Наум Балабан  – у меня не  было ни  секунды сомнения в этом. Он просто смотрел на меня и, как мне кажется, передал свое послание: не переживай, смерти нет, мы живем, но не в телах. И я думаю, что уже ушедшие от нас люди, которым посвящают книги, фильмы, о которых просто вспоминают, они рады, что у них есть возможность снова заглянуть в эту реальность…

Предыдущая статья

Что делать, когда никто не виноват?

Следующая статья

«…Пейте за радость юной любви…»