Интервью

Фабио Мастранджело: пульт личности

Фабио Мастранджело почти 20 лет назад впервые оказался в Петербурге и остался здесь навсегда. Вначале был просто обаятельным дирижером, потом возглавил театр «Мюзик-Холл». Принял православие и стал совсем своим. Но все равно остался итальянцем, для которого даже в сумрачном петербургском небе светит солнце.

НН Так радоваться жизни, как итальянцы, в мире мало кто умеет. Как вам это удается, притом что история Италии – вечно бурлящий котел?

Фабио Мастранджело. На самом деле то, что история Италии всегда была очень тяжелой, и является одним из факторов оптимизма итальянцев. Да, таков парадокс. Но история научила нас выходить из самых разных ситуаций – быть гибкими и вовремя менять точку зрения, включать фантазию, искать разные подходы к соперникам и врагам. Даже в самом негативном мы можем найти что-то позитивное.

НН Одним словом, итальянцы – конформисты в хорошем смысле этого слова. Интересно, как в Италии относятся к знаменитому фильму Бернардо Бертолуччи «Конформист»?

Ф. М. О, кто-то Бертолуччи обожал, а кто-то ненавидел. Именно ненавидел. Темы, которые он затрагивал в своем кино, слишком откровенны для Италии 1970–1980-х годов. И потом в Италии религия до сих пор играет большую роль, и многие опасались бунтарских взглядов Бертолуччи. Знаете, я сам частенько задумывался: что мы за народ? Не можем похвастать знаменитыми оркестрами, хорами, и вряд ли вы увидите в итальянском театре такой кордебалет, как в каком-нибудь бродвейском мюзикле. Но зато весь мир знает имена наших композиторов, солистов, дирижеров. Или знаменитостей из мира моды: Версаче, Армани, Прада, Валентино, Кавалли, Москино…

НН Индивидуалисты-драйверы?

Ф. М. Да! И я задавал себе вопросы: почему так? Может быть, потому что Италия была разделена на маленькие государства? Власть менялась постоянно, и чтобы выжить, каждому индивидуально надо было уметь понравиться то одним, то другим правителям. Кто-то может назвать это хитростью, а мне кажется, это скорее богатая фантазия. Если ты, страдая в Петербурге от серой, безрадостной погоды, можешь представить себя в каком-нибудь залитом солнцем месте, то ты обретаешь хорошее настроение.

НН И частенько вам приходится включать свою фантазию?

Ф. М. Я себя лично считаю очень счастливым, потому что у меня есть любимый оркестр. И мне достаточно начать репетировать с ним, как даже в самый сумрачный день у меня обязательно будет хорошее настроение. Ну а уж во время концерта, когда оказываюсь наедине с музыкой, я и вовсе обо всем забываю. Это такая очистка организма от всего негативного. Наверное, поэтому я совершенно не умею отдыхать – уже на третий день начинаю волноваться: «Почему я сегодня не дирижирую!»

НН Но не всегда же случаются репетиции и концерты. Чем тогда спасаетесь от питерской хандры?

Ф. М. А у меня нет хандры. Понимаете, мне есть с чем сравнивать, я ведь не только в Италии жил, но и в Женеве, Лондоне, Торонто. И все эти города очень непростые с точки зрения погоды. В Женеве бывают тяжелые зимы, про лондонский туман знают все. А Торонто и вовсе оказался для меня самым сложным городом.

НН Почему?

Ф. М. Как европейскому человеку мне в Торонто не хватало истории. Ну представьте себе мои ощущения: когда я жил в Канаде, эта страна как раз праздновала свое 125-летие. А до этого я учился в болонском университете, которому исполнилось тогда 900 лет! И вот: погода плохая, и любоваться в этом Торонто нечем.

НН Но Торонто может похвастать своими небоскребами.

Ф. М. Это не для меня. Ничего не могу сказать в адрес современных архитекторов, но я люблю исторические здания. Даже самое простое старинное здание меня восхищает. Глядя на него, я думаю: почему прежде так любили украшать фасады? Казалось бы, стоит и стоит себе дом, крепко стоит. Но нет – надо украсить его какими-нибудь розетками, барельефами или колоннами. И вот эта красота, которую умели создавать архитекторы прошлого, меня спасает в Петербурге в любую непогоду. Да, мрачно, да, неделями не видишь солнечного света, но чтобы вновь почувствовать вкус к жизни, достаточно просто поднять голову и оглядеться вокруг.

НН Эстетика эстетикой, но неужели она избавляет от металлического привкуса, который возникает после теленовостей? Или вы не включаете телевизор?

Ф. М. Нет, что вы, обязательно включаю, причем за завтраком.

НН Зачем же с утра портить себе настроение?

Ф. М. Но это единственный момент, когда я могу смотреть новости. Я давно поймал себя на том, что с возрастом становлюсь все больше похож на своего отца, который внимательно следил за новостями и потом за обедом или ужином пересказывал их нам. Это был один из главных интересов в его жизни – держать себя в курсе событий. И мне это тоже передалось. Смотрю одни новости, другие – Euronews, BBC, CNN, – сопоставляю, анализирую. И признаюсь, риторика Европы и Америки уже просто достала.

НН Фабио, вы музыкант, что вам политические разборки?

Ф. М. Знаете, когда я рос в Италии, в стране была развита личная ответственность за происходящее в ней. И я принадлежал к партии молодых коммунистов…

НН Упс. Как-то с трудом представляю вас с «Капиталом» Маркса в руках.

Ф. М. Ну, это было без фанатизма. Просто мне тогда казалось, что идея коммунизма – самая правильная, если мы хотим построить лучший мир. Оглядываясь назад, понимаешь, что на самом деле Италия времен моей молодости переживала золотую эпоху. И сейчас я очень жалею, что она закончилась. Тогда у власти была партия христианской демократии, и мы возмущались ее коррумпированностью, но…

НН О, больная тема.

Ф. М. Кстати, не могу сказать, что в России, как нигде в мире, процветает коррупция. Вы думаете, в Японии не берут взяток? Да это одна из самых коррумпированных стран. Я уже не говорю о Франции, Испании, США. Но, в отличие от других, русские очень любят сами себя ругать и обличать. Ну, в итоге ничего в Италии к лучшему не поменялось, скорее наоборот. Все-таки раньше политикой занимались политики, а сейчас в нее лезут все кому не лень. И это так странно – ведь никто из них не говорит, что он может взять скрипку и сыграть на ней каприсы Паганини.

НН И все же как сочетаются коммунизм и религия?

Ф. М. Это странно, конечно. Но это как раз гениальный пример того самого компромисса, о котором мы с вами говорили вначале.

НН Так что же такое для вас вкус жизни?

Ф. М. Прежде всего это музыка. Мне повезло, что папа угадал во мне эту любовь и делал все, чтобы я приобщился к музыке. Вы знаете, мне даже трудно определить, где заканчивается музыка и начинается жизнь, или наоборот, – настолько они переплетены между собой. Я этим живу каждый день. Но есть еще много другого, чем я наслаждаюсь. Люблю – и это в прямом смысле вкус – итальянскую еду. Признаюсь, я страшный шовинист, предпочитаю исключительно итальянскую кухню. Правда, не отказываюсь и от некоторых русских блюд вроде блинов и пельменей, которые в чем-то похожи на наши. И, наконец, общение. Слава богу, когда-то понял, что не стоит стесняться, жизнь слишком коротка для таких глупостей. И, кстати, мое знание стольких языков – это все благодаря тому, что я люблю общаться. Никогда не жду, пока люди выучат итальянский язык, мне проще самому их языки выучить. Поэтому говорю и по-французски, и по-испански, и по-русски. Общение, как и музыка, – это лейтмотив моей жизни.

«Я себя лично считаю очень счастливым, потому что у меня есть любимый оркестр. И мне достаточно начать репетировать с ним, как даже в самый сумрачный день у меня обязательно будет хорошее настроение».

Ольга Машкова

Предыдущая статья

Нефтяная труба зовет

Следующая статья

Давайте помогать!

Нет комментариев

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*