Однажды в кино
Сегодня можно любое кино увидеть в Интернете, в собственной каморке. Но ради театрализованных показов Secret Cinema люди готовы идти бог знает куда. Чтобы реально погрузиться в мир кино…
Его зовут Фабиен Риггалл. Он британец. На указательном пальце арабская вязь – его собственное имя, сердце и слезы, мол, жизнь полна радости и горя. Он придумал соединить кино и театр. Получилось иммерсивное кино. В театре нынче это модный формат. В кино – нечто новое. Но очень востребованное – на показы Secret Cinema приходят до 20 000 человек. Мы воспользовались приездом Фабиена на «Лекторий 2.0», что прошел в рамках Петербургского культурного форума, и узнали, что такое иммерсивное кино и что Риггалл показал бы в городе на Неве.
НН Фабиен, с чего началось ваше кино?
Фабиен Риггалл. Я еще ребенком влюбился в кино. В детстве стираются границы между воображаемым и реальным миром. Ты идешь в кино за приключениями, новым опытом. Потом, повзрослев, я часто ходил на концерты, вечеринки в ночных клубах. Они были куда круче, чем походы в кинотеатр. К тому времени я понял, что мне не нравится смотреть кино в мультиплексах – там оно какое-то выхолощенное. Там нет магии кино. И нет того драйва, который я получал на вечеринках. Мне захотелось, чтобы кинопоказ стал рок-н-ролльным событием, более зрелищным.
НН Иммерсивный кинотеатр обнуляет опыт предыдущих просмотров. Есть в том прошлом фильм, который хотелось бы пережить заново?
Ф. Р. Да, это «Однажды в Америке» Серджо Леоне. Когда я его увидел впервые, мне было 11 лет. Я жил в Марокко и, поскольку там нет возрастных ограничений, безо всяких проблем смог попасть на этот фильм. Правда, я сделал это без разрешения родителей. Потрясающая музыка, характеры гангстеров, операторская работа и, конечно, Лапша! Когда я смотрел этот фильм, я был Лапшой (главный герой в исполнении Роберта Де Ниро. – Прим. ред.) Я, как и он, был влюблен в прекрасную девушку-танцовщицу.
НН Вам никогда не хотелось остановить показ какого-нибудь фильма, того же «Однажды в Америке», и предложить зрителям альтернативный финал? Например, Лапша не делает того рокового звонка…
Ф. Р. Нет, я не хочу вмешиваться в уже созданное произведение искусства. Смысл иммерсивного кинотеатра в другом. По сути, это больше театральное представление. В обычном мультиплексе ты приходишь в зал, садишься в кресло и пассивно смотришь кино. У нас все иначе. Зритель сам ставится героем. Происходит это так. Человеку спустя какое-то время после регистрации на сайте сообщают тайное место встречи, где состоится показ фильма, например «Мулен Руж» База Лурмана (причем зритель до последнего не знает, какую же картину он увидит). Эта локация, может быть, даже целый квартал, обустроена под Париж Belle Epoque. Зрителя окружают персонажи той эпохи, он в течение двух-трех часов вживается в мир фильма, в его атмосферу. И только после этого смотрит сам «Мулен Руж». И то, что происходит на экране, воспринимается им уже не как что-то, не имеющее к нему отношения. Нет, зритель сам как будто из того мира. Но и это не все. Обратите внимание, как много в фильме появляется персонажей, которые сыграют свою роль в развитии сюжета и исчезнут. А ведь у них есть прошлое, у них есть будущее, которое для нас, зрителей, остается за кадром. Эти сюжетные линии невидимым образом развиваются параллельно основному. Но ведь интересно, что там происходит! В театрализованной форме мы эти линии развиваем. И вовлекаем в этот мир участника Secret Cinema, который, напомню, уже сам является одним из персонажей фильма, того же «Мулен Руж». Так что для любого нашего зрителя кино становится приключением. Как в детстве…
НН Фабиен, вы успели что-то увидеть в Питере?
Ф. Р. Я побывал в Эрмитаже, в Исаакиевском соборе. Увы, мало что видел – еще вчера я был в Саудовской Аравии.
НН Ничего не приглядели как локацию для иммерсивного показа?
Ф. Р. Мне Петербург показался более дружелюбным городом, нежели Москва. Я хотел бы сюда привезти что-то масштабное, например «Звездные войны». Или показать «Броненосец Потемкин» (немой фильм, снятый Сергеем Эйзенштейном в 1925 году, признан одним «из лучших фильмов всех времен». – Прим. ред.). Или «Русский ковчег» (картина Александра Сокурова об истории Зимнего дворца – первый полнометражный художественный фильм, снятый одним дублем, без использования монтажа. – Прим. ред.). Или «Однажды в Америке» было бы здорово показать на каком-нибудь заброшенном заводе.
НН А здесь, в Этнографическом музее? Местом действия какого фильма он мог бы стать?
Ф. Р. Действие которого разворачивается в старой Британии. Например, это мог бы быть «Барри Линдон» Стэнли Кубрика. Но такие здания не наше пространство. У него есть история, есть нарратив, это будет мешать восприятию фильма, каким бы он ни был. Лучше всего заброшенная промзона. И не только потому что там фантазии есть где развернуться, но и потому что надо же давать ощущение людям, которые живут в этих «убитых» кварталах, что они не выкинуты на обочину, что и они могут оказаться в эпицентре чего-то увлекательного…
На показ фильма Гаса Ван Сента «Параноид-парк» несколько сотен зрителей пришли к заброшенному железнодорожному туннелю на юге Лондона. Вокруг крутились скейтеры, кто-то украшал стены граффити, охранники светили фонариками в лицо участникам показа. А можно стать персонажем «Багси Мэлоун» и оказаться в подпольном ночном клубе времен Великой депрессии, или попасть на киберпанковский рынок в «Бегущем по лезвию», или оказаться одним из пациентов психушки, как герой «Пролетая над гнездом кукушки»…
Ольга Машкова