Мода

Историк моды Александр Васильев. Трагикомедия «Товарищ»

23 февраля на сцене Эрмитажного театра сыграют трагикомедию «Товарищ» в интерпретации историка моды и телеведущего Александра Васильева. А 3 апреля в отеле «Санкт-Петербург» состоится его лекция о сексе, религии и моде. Несмотря на невероятную занятость, маэстро все же нашел время побеседовать о спектакле, сексуальности и русском стиле.

«Товарищ» в изгнании

– Западный зритель прекрасно знает пьесу, но россияне познакомились с ней сравнительно недавно, почему?

– Пьеса «Товарищ» Жака Деваля оказалась одной из самых ходовых в 1930‑х годах. Она была переведена на более чем дюжину иностранных языков, экранизировалась в Голливуде, шла на Бродвее, на сценах Лондона и Парижа. Разумеется, в СССР «Товарища» не ставили никогда, поскольку пьесы о жизни великих князей в эмиграции считались антисоветскими. Притом что из этого произведения можно было бы извлечь самый патриотический контекст, превратив его в великолепный образец прорусской пропаганды, этого не случилось. Но моим личным желанием пьеса Деваля все же была переведена на русский (перевод сделала моя родная сестра Наталья Толкунова). Я продвинул эту пьесу на подмостки России, ее поставили во Владивостоке и в Санкт-Петербурге. Спектакль получился очень трогательным, зритель постоянно, что называется, «сидит на слезе». Великая княгиня за границей обладает огромным количеством царских денег, но не хочет их использовать для себя, думая, что в России они понадобятся больше. И когда речь заходит о продаже покурской нефти, княгиня решает сделать подарок и передает деньги в СССР. Более того, делает это через своего злейшего врага, который в молодости ее пытал! Это не лишенная пафоса, очень патриотичная трагикомедия. Я рад, что такая история продолжает собирать залы.

– Правда, что для спектакля специально приобреталась антикварная мебель?

– Да. Более того, были воссозданы копии костюмов 1920–1930‑х годов из моей коллекции.

– Русская эмиграция – отдельное культурное явление для Европы…

– Главным рычагом воздействия на европейское сознание была не эмиграция, а Дягилевские сезоны, которые с 1909 года демонстрировали значимость русского искусства со сцен Парижа, Лондона, Нью-Йорка, Мадрида, Рима, Брюсселя. Благодаря таланту Бенуа, Гончаровой, Ларионова и других мастеров интеллектуальный мир Запада проникся достижениями русской культуры. А вот когда русская аристократия прибыла в Париж после большевистского переворота, ее положение оказалось плачевным. Имея блестящее образование, воспитание, зная языки, люди оказались без копейки денег, из ранга бар перейдя в ранг пролетариев. Кто-то, конечно, вывез небольшое количество ценностей, икон, реликвий. Но продав все это и оплатив первое время жизни в гостиницах, аристократы все равно сталкивались с неизбежностью. Многие князья пошли в таксисты, графини, княжны и баронессы стали манекенщицами или портнихами, кто-то работал консьержем и швейцаром в ресторане, иные овладели новыми профессиями, стали петь, танцевать. Задача была выжить.

– При всем этом повлияла ли эмиграция на моду?

– «Русская волна», действительно, случилась, ведь единственное, что аристократы могли продавать, – это русский стиль. Стали открываться дома моды, появился интерес к русской вышивке, кокошникам, меховым шапкам, шубам с опушкой из песца и соболя, к высоким сапогам на женских ножках. Все это характерно для первой половины 1920‑х годов. Затем ар-деко и конструктивизм несколько оттеснили русскую тему. Серьезный кризис случится чуть позже, в 1929-м, когда американская клиентура под давлением Великой депрессии отвернулась от российских модных домов.

Армяк и высокая мода

– А сейчас интерес к русскому стилю сохраняется? Или позиции трендсеттеров навсегда закрепились за Италией, Францией, США и Японией?

– Ничто не вечно. Я вполне допускаю, что в трендсеттеры однажды могут выйти Индия, Китай или Бразилия. Интерес к русской теме сохраняется, но, как правило, проявляется в зимнее время. Даже сейчас, когда почти весь западный рынок – это «антимех», русский стиль то и дело напоминает о себе высокими сапогами, шароварами, армяками, застежками а-ля «Доктор Живаго». Правда, с введением санкций эти тренды заменили на канадские и финские (тоже зимние). Но все это политические причины, это пройдет.

– Армяки, шапки.. Все это не очень похоже на сегодняшний стиль россиян!

– Западные люди приезжают в нашу страну с чемоданом любимых книг, в числе коих Толстой, Достоевский, Пастернак. Они ищут ту Россию, что описана в этих томах. Но ее нет. Мы, в свою очередь, едем в Париж Бальзака, Гюго, Мопассана. Но и эта Франция оказывается воображаемой. В моде примерно так же. Мы видим парижанку в ореале духов, вуалеток, горжеток и шляпок. О нас чаще всего думают «шапка-валенки-мужик». И как мы не можем разубедить отечественного потребителя в оценке Парижа как столицы моды, так и Запад никак не разубеждается в хрестоматийном образе России.

Секс и волосатые колготки

– Александр, 3 апреля вновь состоится ваша лекция о сексе, религии и моде, ставшая своего рода бестселлером. Не прошу вас пересказать основные сюжеты, и все же: что сейчас влияет на моду сильнее?

– Ощутимо влияет и то и другое! Если говорить о религии, то наибольшее воздействие на моду и сексуальность в последние годы оказывает ислам. В связи с ростом числа эмигрантов сегодня в Европе женщина все реже позволяет себе носить каблуки и декольте (если это не русская туристка, конечно). В противном случае она рискует стать жертвой оскорбительных высказываний и даже физического воздействия. Во многих странах, где число мусульман зашкаливает (Швеция, Бельгия, та же Германия), девушки стремятся скрыть свою сексуальность. Не случайно в моду вошли колготки, на которых изображены волосы – специально, чтобы женщина не выглядела соблазнительно (эти колготки – японское изобретение). Что касается сексуальности, то она предстает в самых неожиданных ракурсах: от платья на бородатом мужчине до нежных девичьих щиколоток, открытых драными джинсами несмотря на мороз. Вообще, сегодня главным критерием сексуальности мужчины являются усы и борода, кто без них – те не в счет. Приметами женской сексуальности служат длинные, слегка влажные волосы, пухлые губы, голые лодыжки и рваные джинсы.

– Вы разделяете такой взгляд?

– Я – нет. Тем более что рваные джинсы укорачивают ноги. Но мой личный вкус не показатель.

Особые приметы

– Дамы надевают мужские костюмы, пожилые блогеры – молодежные бренды, миллионеры носят масс-маркет. Если одежда уже не является идентификатором гендерной и социальной принадлежности, что остается?

– Дресс-код, который до сих пор сохраняется у чиновников, банковских работников, спортсменов, в авиации и так далее. Мода по-прежнему является идентификатором определенных «группировок».

– Кто тогда задает тренды?

– Зависит от контекста. Например, британская королевская семья, несмотря на то что годы идут, до сих пор остается безусловным трендсеттером для молодежи (хотя бы в рамках этой семьи). Но ведь все смотрят, как одета Кейт. Трендсеттерами в России сейчас во многом являются представители шоу-бизнеса. У нас ведь нет урожденной аристократии, есть денежная. Все то, с чем боролись большевики, полностью восстановилось сто лет спустя. Есть определенная «монархия», монархическое окружение и огромное количество «дворян», приобретших себе это положение в обществе благодаря финансам, которыми они обладают. Правда, они законодателями моды не являются, более того, эти люди очень стесняются публичного осуждения. У них есть некое чувство робости и несоответствия полученных денег и того образа, который они выносят на публику. Зато наш шоу-бизнес не стесняется ни своего заработка, ни своего стиля.

Большие стили и унисекс

– Сейчас все чаще мы видим образы в стиле унисекс. Значит ли это, что индивидуальности в моде будет все меньше?

– Унисекс побеждает, и с этим нельзя спорить. С другой стороны, в трендах и стилях не стало диктата моды. Каждый сезон нам предлагают от 20 до 50 различных мини-трендов. В таком вариативе достаточно проявить чуточку фантазии и вкуса, чтобы, имея чуточку денег и желания, позволить себе ту самую индивидуальность. Вот только «чуточки» эти сходятся не всегда.

– Как художнику, вам не жаль, что большие стили моды ушли навсегда?

– Нет-нет, великие стили никуда не уйдут. Они навсегда останутся в музеях, фильмах, книгах…

– Но не в повседневности!

– А повседневность лично меня никогда особо и не интересовала!

Благодарим за помощь в организации интервью *ШТАБ КУЛЬТУРЫ* – авторский online-проект о людях искусства и культуры, наших современниках. Истории из жизни и профессии самых значимых и актуальных представителей мира театра и кино, музыки и танца, архитектуры и живописи, моды и дизайна, психологии и маркетинга. Видеоинтервью с теми, кто «умеет любить культуру в себе, а не себя в культуре». Одним из гостей проекта стал Александр Васильев.

Наталья Белая

Предыдущая статья

«Наталия Орейро», концерт

Следующая статья

Ирина Ашкинадзе. Мой Петербург

Нет комментариев

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*