ИсторияКультураКультураМестаНовостиПерсоныПетербургТема дня

Владимир Маяковский на даче: к 130-летию поэта   

Владимир Маяковский. Судьбоносное лето поэта: к 130-летию Маяковского                      

Летом 1915 года Маяковский был частым гостем Репина в «Пенатах»

Владимир Маяковский родился 19 июля (7.07 по старому стилю) 130 лет назад. А в начале лета 1915 года ему еще не исполнилось и 23-х. «Иду – красивый, двадцатидвухлетний», – написал он в поэме «Облако в штанах», которую сочинял тогда на даче под Питером. И это питерское лето кардинально вмешалось в жизнь поэта.                           

Текст: Светлана Мазур

Фото: Наталья Шкуренок

Владимир Маяковский. Судьбоносное лето: к 130-летию поэта

«Облако в штанах» озадачило дачников

До этого времени Маяковский бывал в Питере наездами из Москвы, но в 1915 году получил приглашение сотрудничать в столичном еженедельнике «Новый сатирикон» и стал большую часть времени проводить в Петрограде, останавливаясь в дешевых меблированных комнатах.

А в мае, неожиданно разбогатев, вообще сюда переехал – выиграл в карты 65 рублей и поселился на даче в финской Куоккале. Сейчас это поселок Репино.

Владимир Маяковский Судьбоносное лето поэта: к 130-летию поэта 

Пляж на берегу Финского залива в начале 20-го века

«Вечера шатаюсь пляжем. Пишу “Облако”. Выкрепло сознание близкой революции», – написал Маяковский в своей лаконичной автобиографии. По воспоминаниям очевидцев, он бродил по берегу Финского залива каждый день часов по пять и во время этих прогулок сочинял поэму вслух, бормоча новые строчки.

В Куоккале обитали представители творческой элиты. Среди них был Корней Чуковский,  который оставил любопытные воспоминания о Маяковском той поры.

Владимир Маяковский : к 130-летию поэта   

Маяковский с сыном Чуковского Борей. 1915

Они были уже хорошо знакомы, и Маяковский по вечерам на даче Чуковского читал поэму, присоединяя к ней новые строки, которые за день сочинил. Даже семилетняя Лидочка Чуковская знала некоторые отрывки наизусть и однажды, к ужасу папы, продекламировала: «Любовница, которую  вылюбил Ротшильд». В поэме эта любовница – Земля.

Так, ведя дачную жизнь, Маяковский совершил одну из литературных революций: по словам Чуковского, ввел в русскую словесность небывалый сюжет, небывалую ритмику, небывалую систему рифмовки, новый синтаксис и новый словарь.

Владимир Маяковский Судьбоносное лето поэта: к 130-летию поэта   Пенаты Ильи Репина

Кусочек дачного поселка Репино, бывшей Куоккалы

Эти новшества отпугивали соседей по даче: по мнению многих,  Маяковский преступно коверкал русский язык. Кто-то перестал ходить к Чуковскому в гости, а кто-то демонстративно удалялся, когда Маяковский становился у печки, чтобы читать свои стихи. Корней Иванович, тогда уже известный критик, пытался объяснить новаторство поэта. Как-то в частном куоккальском театрике перед выступлением Маяковского  прочитал короткую лекцию о его поэзии. О том, что слышит в его стихах пронзительный крик о неблагополучии мира: «Этот крик так взбудоражил меня, что я в маленьком дачном театрике пытался истолковать Маяковского как поэта мировых потрясений, все еще не понимая, каких».

Видимо, к тому времени в поэме еще не было строчки: «в терновом венце революций грядет шестнадцатый год». Или Чуковский не придал ей  значения, а зря: все настоящие поэты – пророки, вот и юный Владимир Владимирович ошибся всего лишь на год.

 

Художник-реалист и поэт-футурист

Самым знаменитым жителем Куоккалы был, конечно, Репин. Дача Чуковского располагалась наискосок от репинского имения  «Пенаты», и Корней Иванович с ужасом предвидел неизбежное столкновение Ильи Ефимовича с Маяковским. Ведь Репин не выносил художников-футуристов, называл их футурней, и «футурня» отвечала ему взаимностью.

Встреча произошла в одно из июньских воскресений. Маяковский читал на террасе у Чуковского отрывки из своей незаконченной поэмы, когда  стукнула садовая калитка – пришел Репин с одной из своих дочерей. После приветствий, присев к столу, попросил, чтобы Маяковский продолжал.

А дальше – картина маслом! Маяковский начинает свое «Облако» с первой строки. Чуковский ждет от Репина грома и молний, но Илья Ефимович вдруг произносит: «Браво!» А потом еще и восклицает: «Какой темперамент!» И говорит Маяковскому: «Я хочу написать ваш портрет!» Но на прощание все же добавляет: «Уж вы на меня не сердитесь, но, честное слово, какой же вы, к чертям, футурист!» В ответ Маяковский что-то сердито бурчит.

Репин и Чуковский. Шарж Маяковского. 1915

Репин и Чуковский. Шарж Маяковского. 1915

«Самый матерый реалист. От натуры ни на шаг, и чертовски уловлен характер», – говорил Репин и про рисунки Маяковского, в том числе и про карикатуру на самого себя. А вот сам он портрет Маяковского так и не написал: хотел изобразить его «вдохновенные» волосы, прядями спадающие на высокий лоб, но Маяковский побрился налысо.

Чуковский был в восторге от того, что семидесятилетний Репин «сквозь чуждые и непривычные ему формы стиха инстинктом большого художника сразу учуял в Маяковском огромную силу, сразу понял в его поэзии то, чего еще не понимали в ту пору ни редакторы журналов, ни профессиональные критики».

В музее-усадьбе И. Е. Репина «Пенаты»

В музее-усадьбе И. Е. Репина «Пенаты»

Огромную силу надо было поддерживать и питать, а 65 рублей быстро закончились, и Маяковский стал обедать у соседей, о чем и сообщил в автобиографии: «Установил 7 обедающих знакомств. В воскресенье “ем” Чуковского, понедельник – Евреинова и т. д. В четверг было хуже – ем репинские травки. Для футуриста ростом в сажень это не дело».  Хозяин «Пенатов» действительно был вегетарианцем, но хлебосольным.

За круглым столом в «Пенатах». В центре – Репин, третий справа – Маяковский. 1915

Знаменитый круглый стол особой конструкции в репинской столовой очень нравился гостям: его середина двигалась на шарнирах, и каждый мог повернуть ее так, чтобы взять на тарелку что пожелает.

Начало роковой любви

Во второй половине июля «Облако» было закончено. «Июль 1915 года. Радостнейшая дата. Знакомлюсь с Л.Ю. и О.М. Бриками», – записал Маяковский позже. Лиля Юрьевна и Осип Максимович Брики тогда только что приехали в Петроград и жили на улице Жуковского в большом шестиэтажном доме № 7. Снимали там квартиру в верхнем этаже дворового флигеля: три небольшие комнаты окнами во двор.

Вообще-то с Маяковским Лилю Брик уже знакомила еще в Москве ее младшая сестра Эльза, за которой он тогда ухаживал. Встреча была случайной и мимолетной, Лиле Юрьевне он не понравился. Но однажды, уже в Петрограде, когда у Бриков гостила Эльза, он приехал к ним из Куоккалы,  загорелый и красивый. И прочел им только что законченное «Облако в штанах».

Лиля Брик вспоминала: «Владимир Маяковский встал, прислонясь к дверной раме. “Облако” было чисто от руки переписано в тетрадку. Он читал наизусть, но тетрадку держал в руках. Это было то, о чем давно мечтали, чего ждали. Последнее время ничего не хотелось читать. Вся поэзия казалась никчемной – писали не те, и не так, и не про то, – а тут вдруг и то, и так, и про то».

В тот же вечер Маяковский попросил разрешения у Лили Юрьевны посвятить поэму ей. В Куоккалу, по ее словам, он уже не вернулся: «Оставил там даму сердца, все свои вещи, белье у прачки и въехал в номера “Пале Рояль” недалеко от нас».

Л. Брик и В. Маяковский. Первое совместное фото. 1915

Л. Брик и В. Маяковский. Первое совместное фото. 1915

Узнав о неудачных попытках Маяковского найти издателя для поэмы, Осип Брик решил выпустить ее на свои средства. В сентябре поэма вышла отдельным изданием. Правда, с цензурными сокращениями, но зато с посвящением: «Тебе, Лиля».

В это время Маяковский чуть не отправился на фронт. В августе 1914-го, когда началась Первая мировая, он  стремился на нее попасть: «Война отвратительная. Тыл еще отвратительней. Чтобы сказать о войне – надо ее увидеть. Пошел записываться добровольцем. Не позволили. Нет благонадежности».

Его не взяли на военную службу, потому что он еще 14-летним подростком участвовал в подпольной работе, даже в Бутырках посидел. Но к концу первого года войны из-за потерь на фронте, таких, как он, стали призывать: «Забрили. Теперь идти на фронт не хочу. Притворился чертежником».

Чертежником он «притворился» в Военно-автомобильной школе, которая открылась летом 1915-го  в Семеновском военном городке у Царскосельского (ныне Витебского) вокзала. Занимался разбором аварий с военными автомобилями: выезжал на место ДТП и чертил положение машин. Такую службу вместо фронта выхлопотал ему Горький.

С Горьким Маяковский встречался летом 1915-го у него на даче в поселке Мустамяки: «Поехал в Мустамяки. М. Горький. Читал ему части “Облака”. Расчувствовавшийся Горький обплакал мне весь жилет. Расстроил стихами. Я чуть загордился. Скоро выяснилось, что Горький рыдает на каждом поэтическом жилете. Все же жилет храню».

Но Горького действительно восхитило «Облако», и когда Маяковского мобилизовали в царскую армию, через знакомых писатель устроил поэта подальше от войны.

Казарм Военно-автомобильной школе в первое время не хватало, и Маяковский пять месяцев жил сначала в гостинице «Пале-Рояль», а потом у Бриков на Жуковского.

Илья Репин. «Какой простор!»

Лиля Брик на вспыхнувшую любовь Маяковского вроде бы  ответила не сразу. «Только в 1918 году, проверив свое чувство к поэту, я могла с уверенностью сказать Брику о своей любви к Владимиру Маяковскому, – напишет она позже. – Мы все решили никогда не расставаться и прошли всю жизнь близкими друзьями, тесно связанными общими интересами, вкусами, делами».

 P.S.

В Петрограде Владимир Маяковский прожил почти четыре года, военно-автомобильным служащим встретил революцию, а весной 1919-го переехал в Москву.

 

Афиша театра, кино и концертных событий Петербурга : по ссылке…

Предыдущая статья

Эрмитаж как учебник ботаники

Следующая статья

Книжные маяки. Книжная экспедиция