Маленький двойной…
Именно «маленький двойной» пили уважающие себя ленинградские интеллигенты в те времена, когда никто не знал слов «латте», «капучино». Само собой, в «Сайгоне». Об этом вспоминали в начале апреля на фотовыставке, открытой в петербургском отеле.
Ахматова как-то определила тройку предпочтений обеих российских столиц: «Чай – собака – Пастернак; кофе – кошка – Мандельштам». Первая тройка, понятное дело, московская, вторая – петербургская. С Мандельштамом все понятно («Я вернулся в мой город, знакомый до слез,//До прожилок, до детских припухлых желез…»), с кошками тоже – кажется, что такого количества кошатников нигде нет (словно избываем свою блокадную беду), ну и кофе. А без кофею питерский народ «решительно не может жить», об этом еще неистовый Виссарион Белинский писал. Короче, такое место, как легендарный «Сайгон» с его «маленьким двойным», просто обязано было появиться на свет. Это произошло 1 сентября 1964 года. И поначалу в народе кафетерий называли «Подмосковье» – потому что находился при ресторане «Москва». Затем «Петушки» – благодаря расписанным художником Евгением Михновым стенам, и только потом – «Сайгон». Почему кафе получило именно это название, версий несколько. Одни считают, что оно возникло из-за реплики милиционера, возмутившегося курением в этом довольно грязном, неухоженном кафе, мол, «какой-то Сайгон развели». Другие утверждают, что это была реакция приходящих попить кофе граждан на войну во Вьетнаме. Сейчас там, на углу Владимирского и Невского, отель «Рэдиссон» – роскошный, для вальяжных гостей. А тогда «Сайгон» был центром притяжения людей, считавших себя писателями и художниками (когда по соседству, на Рубинштейна, 13, возник рок-клуб, сюда проложили муравьиную тропу и музыканты), или, как заметил однажды в интервью тогдашний начальник ленинградского УГРО, «наших доморощенных “хиппи”, панков и прочей плесени». К «плесени» относились не только те, кто, стоя за высокими столиками с круглой, искусственного мрамора столешницей, делились своими несбывшимися творческими идеями, местные алкаши и спекулянты, собиравшиеся здесь перед открытием «Букиниста» на Литейном или пункта скупки драгметалла на Рубинштейна. Но и лидеры советского андеграунда, от Иосифа Бродского и Сергея Довлатова до Бориса Гребенщикова и Виктора Цоя. К слову, о Довлатове. Надо сказать, «Сайгон» он не сильно любил,
но все же захаживал. И, как вспоминает писатель и рок-музыкант Владимир Рекшан, однажды он своей спиной прикрывал тогда еще мало кому известного журналиста заводской многотиражки, распивавшего с приятелем вино, – бабушки, которые мыли посуду, с пониманием давали стаканы жаждущим. О «Сайгоне» можно рассказывать бесконечно долго – и о его посетителях, и о девушках, варивших кофе (говорят, все стремились попасть в очередь к колоритной даме с не менее колоритным именем Стелла). История этого места затягивает, как гомеровская Одиссея. И не только своих – генеральный менеджер отеля Radisson Royal Клауде Булте признался: «Меня так увлекла эта страница истории здания, что я специально стал читать об этом».
И судя по всему, реально проникся – 6 апреля в баре отеля открылась уникальная фотовыставка «Сайгон жив!», придуманная Владимиром Пешковым. Завсегдатаи легендарного кафетерия с радостью узнавания, а прочие гости с любопытством рассматривали фотоколлажи Сергея Семенова, фотофакты прошлого и артефакт – заточенную в плексигласовый куб чашку, говорят, настоящую, из «Сайгона». Один из самых почетных гостей, старейший сайгоновский тусовщик фотограф Валентин Самарин, которому только-только исполнилось 90, в неизменном берете и с тростью «бодро танцевал», сидя в кресле, под ритмы группы «Игры» Виктора Сологуба. Неудивительно, что у Владимира Рекшана возникла идея: «Кстати, а почему бы не сделать выставку на тему “Ленинградский рок-клуб» на этой же площадке? У меня есть много уникального материала!»
И что сказать напоследок? Все вспомнили, что маленький двойной был, вообще-то, жесть, но пить было прилично только маленький двойной.
Ольга Машкова
