IV фестиваль моноспектаклей «СОЛОвей» в Санкт-Петербурге
IV фестиваль моноспектаклей «СОЛОвей» в Санкт-Петербурге, который по традиции проходит в камерном театре «Площадка у Грибоедова» под бессменным руководством его организатора актрисы и режиссера Ольги Ермаковой, в очередной раз доказал, что честный, искренний и современный театр есть
Текст: Ассоль ОВСЯННИКОВА
Фото: театр «Площадка у Грибоедова»
Моноспектакли – всегда о чем-то личном. Особенно, если работа самостоятельная, когда актер или режиссер берет в работу тот материал, который «болит». Моноспектакль – это монолог, а значит, в какой-то степени исповедь. И не всегда это исповедь героя. Чаще всего – это исповедь самого Художника.
Может поэтому моноспектакли востребованы сегодня и у актеров, и у зрителей? Зрители соскучились по разговору один на один, а актеры – по слушающему «собеседнику». И хотя этот жанр никогда не забывали, но в одно время увлекались «формой», в другое – эпатажем, был период, когда ставили в основном легкую драматургию и т. д.
На каждом фестивале «СОЛОвей» удивительным образом определяется тема, объединяющая показанные спектакли. В этот раз это была «биография души человека», как определил ее один из экспертов, Владимир Николаевич Уваров, художественный руководитель Санкт-Петербургского православного драматического театра «Странник», поскольку все участники представляли драматургический или литературный материал исключительно от первого лица, в результате чего даже в хорошо известных произведениях смещался фокус внимания и в них начинала звучать новая, неожиданная нота.
Валерия Абумова в спектакле «Яма: Они» (Независимый театр «О», Москва) по повести Александра Куприна создала галерею женских образов и рассказала истории обитательниц публичного дома – Анны Марковны, Маньки, Паши, Любы, Тамары и Женьки – от первого лица. Получился исповедальный спектакль о несчастных, вынужденных опуститься в эту «яму», женщинах. И даже Анну Марковну после ее монолога перестаешь осуждать за такой «бизнес». Их всех объединяет общая судьба – вырваться из этой порочной ямы они не смогут, потому что общество, осуждающее их, с одной стороны, никогда их не примет назад, с другой. Поэтому этот спектакль не только о женских судьбах, но и лицемерности общества в целом. Интересно, что-то с тех пор, когда была написана «Яма», изменилось?
Об этом всем писал Куприн. И тут актриса, как говорится, «играла на поле автора». Но для каждой героини Виктория Абумова искала не только интонацию и пластику, но и музыкальную линию – актриса исполняет песни собственного сочинения. Получилось своеобразное ревю.
В основе спектакля «Зеленые рукава» Екатерины Варлаковой (Театр игровой пластики «МИ МИнор», Санкт-Петербург) биография Анны Болейн, супруги короля Англии Генриха VIII. Сильной женщины, прожившей короткую, но яркую и трагическую жизнь.
В руках актрисы простые вещи – листок бумаги, перо, пяльцы, шарф и др. – становятся образом и метафорой. С их помощью актриса не только повествует, но создает характер героини, передает движения ее души, эмоции. Многие «превращения», игра с предметами сродни фокусу, когда не понимаешь механизм создания того или иного образа, или понимаешь и удивляешься, как точно подмечено и как на самом деле все просто – только нужно чуть-чуть (или не чуть-чуть) фантазии.
Историю королевы актриса передала через эмоций современной девушки, получившей письмо с королевской печатью. Одно прикосновение к листку – и вот она уже беззаботно бегает по лужайкам, встречает своего будущего мужа, влюбляется, кокетничает, выходит замуж, рожает ребенка, переживает предательство любимого… идет на эшафот.
При этом актриса «лишена» голоса. Только мимика, жесты, пластика и музыка. Через точные и продуманные движения актриса визуализирует текст.
Конечно, предполагается, что зритель знаком с историей Анны Болейн и без труда «считает» все жизненные перипетии королевы.
Не менее трагическую историю рассказала Нурия Сулейменова в спектакле «Почему люди не летают?» (Драматический театр «Странник», Санкт-Петербург), поставленном Владимиром Уваровым по пьесе А. Н. Островского «Гроза».
Образная сценография – во всю сцену сплетенная из канатов паутина. И в этой паутине Катерина путается, пытается из нее вырваться, окрыленная любовью к Борису. Но нет. Люди не летают. Даже если у них за спиной вырастают крылья любви.
Зритель становится свидетелем внутренней борьбы, размышлений о себе, своем чувстве и осознания своего счастья. И что интересно: версия Нурии Сулейменовой опрокидывает классическое понимание образа Катерины. Ее враг – не общество, а она сама. Ее душевные терзания – вот самое большое наказание и проклятие. Будучи верующим человеком, замужней женщиной, она прекрасно осознает, что грешна перед Богом и в глазах людей. Но в то же время она абсолютно счастлива, потому что наделена великим даром – умением любить. Ее сияющая улыбка, теплота в ее голосе, когда она рассказывает о себе и своем чувстве, ее нежность к Борису… Неужели это искреннее чувство тяжкий грех?
Она рождена для жизни и радости, но вынуждена закончить жизнь так рано. И даже когда она все-таки «взлетает», вырывается на свободу, она это делает с улыбкой. И абсолютно не верится, что Катерину ждут вечные муки ада. Для нее смерть – переход к вечной любви.
«Мальвина / трансмиграция» Софьи Ледовских (Драматический театр «Большая Медведица», Москва) в постановке Валерии Приходченко по пьесе Марины Крапивиной был отмечен призом зрительских симпатий (к слову, фестиваль не носит соревновательного характера).
Эта пьеса является своеобразным продолжением известной с детства истории о героях кукольного театра Карабаса-Барабаса, но с пометкой 16+ или даже 18+. Текст авторский. Из известной сказки Алексея Толстого только персонажи.
Представьте, что Мальвина, Буратино и Артемон стали взрослыми. Какие между ними могут быть отношения? Кем они могут стать друг другу? Драматург пофантазировала на эту тему. И очень смело. Да так смело, что написала «трагедию в стиле хаус».
Мальвину и Буратино связывают любовные отношения, чуть ли не супружеские. Артемон – вечный друг. Надо полагать, всю жизнь влюбленный в Мальвину, но как настоящий и благородный мужчина не подает виду и во всем Мальвине беспрекословно помогает.
А между Мальвиной и Буратино не шуточные страсти, поскольку она пытается сделать из него настоящего… человека. В ее понимании, конечно. Монолог Мальвины – крик души. Крик женщины, которую не понимают, которой сопротивляются, которую всё и все бесят. Она и любит Буратино (по-своему, конечно), и ненавидит его за то, что он не поддается переделке. Она от него уходит, но понимает, что без него не может жить. Ей надо над кем-то властвовать.
И в какие-то моменты ты узнаешь в этой взбалмошной, неуравновешенной, близкой к помешательству особе, себя и свое желание в чем-то переделать ближнего «под себя», чтобы было комфортно и удобно с этим человеком. А каково ему осознавать, что его пытаются переделать? Он, скорее всего, начнет сопротивляться, что вызовет ответную реакцию «мастера переделки», который считает, что он прав и совершает благо. И так постепенно любовь превращается в насилие…
А еще печальней, если ты в роли Буратино, и из тебя кто-то хочет сделать человека, спасти от самого себя… Убереги, Господь, от таких взаимозависимых отношений.
Софья Ледовских разыграла сценарий превращения кроткой девочки с голубыми волосами в настоящего властного монстра. И этот процесс по-настоящему страшен, поскольку практически не заметен. И приводит он, как правило, к разрушению самого монстра.
И все же остался один вопрос к автору текста. Почему «хаус» (как известно, это музыкальный стиль)? Возникает ассоциация с артхаусом (что ближе уже к театру, поскольку относится к интеллектуальному, экспериментальному кино). Но автор пьесы выбрал хаус. Так что есть над чем подумать.
«Врубель» Ирины Обидиной (театр «Многоточие», Москва) в постановке Светланы Бутузовой – это размышления о творчестве и жизни одного из самых загадочных художников на основе воспоминаний и писем современников художника.
Музей. Перед нами – картина Михаила Врубеля «Жемчужина». Перед картиной заграждение. Рядом дремлет смотрительница зала. Фоном звучит голос экскурсовода. Он рассказывает историю создания картины, об игре света, цвета и тени… (зритель тоже узнает много нового и интересного). И вместе со смотрительницей мы погружаемся в ее сон и попадаем в мир Художника, наполненный душевными терзаниями и творческими поисками, где рождаются шедевры и происходят большие и маленькие трагедии.
Что может быть страшнее для художника, чем потерять зрение, а для композитора – потерять слух? Да и просто для человека лишиться хоть одного из чувств? Ирина Обидина точна по интонации и пластике. В каждом движении ее Врубеля – борьба за свою художественную реальность вопреки сумасшествию и потери зрения. Все эти испытания – и причина, и следствие одновременно. Только человек с неспокойной душой и раненным сердцем, испытавший физические и душевные муки, может создавать шедевры. Актриса и режиссер создали стильный и элегантный спектакль, к которому обязательно нужно будет вернуться.
Тема сумасшествия присутствует и в спектакле «Это я, Батюшков!» Григория Печкысева (Санкт-Петербург), посвященном жизни и творчеству Константина Батюшкова.
Спектакль основан на стихах, письмах и дневниках поэта. Повествуя от первого лица, актер вместе с ним размышляет о жизни, о предназначении и судьбе человека и поэта, о войне и героизме. Григорий Печкысев трепетно и бережно погружает зрителей в противоречивый духовный и образный мир поэта.
Наша «встреча» с героем происходит в комнате-библиотеке. Сначала он сидит, казалось бы, в уютном кресле, но в достаточно неудобной позе: почти спиной к зрителю, а потому вынужден выворачивать голову. Почему не поставить кресло по-другому? Потому что монолог героя не будет «мягок и приятен», он будет наполнен драматическими событиями.
Как известно, в Константине Батюшкове уживалось два человека: светлый и темный. «И оба любили славу»! Человек многогранный, сложный, со сложной судьбой, бесконечно преданный России. И где бы он ни был, он всегда возвращался на родину, без которой он не мог жить. И как же вовремя сегодня звучат его строки:
«Какие радости в чужбине?
Они в родных краях:
Они цветут в моей пустыне
И в дебрях, и в снегах».
Олег Брага из Переславль-Залесского представил моноспектакль «Между», в котором соединил, на первый взгляд совершенно несоединимое – поэзию Владимира Маяковского и «Записки сумасшедшего» Николая Гоголя.
Спектакль удивил, в первую очередь, смелостью автора объединить диаметрально противоположные тексты и по стилю, и по динамике, и по содержанию, и по темпоритму. Но в результате получился очень интересный микс, «эклектическая фантазия», как определил автор спектакля его жанр.
Здесь все работает на контрасте: масштаб личности Маяковского сродни московским высоткам (что и отражено в сценографии) – маленький человек Поприщин. Человечище и человечек. Но вот парадокс: оба одинаково несчастны. Оба героя «живут» на своей половине сцены, не пересекаются, но перекликаются в отношениях с женщинами, нахлынувшими на них чувствами, потерей любимых, душевным сломом, попыткой найти себя и спасти себя. И оба терзаются тем, что не могут жить в окружающем их мире.
Актер виртуозно перевоплощался из Маяковского в Поприщина и наоборот не только внешне, например, меняя пластику, но и в самых тонких нюансах для передачи внутреннего состояния героев: высота голоса, темп речи, паузы.
И невольно зритель вместе с актером задумывался над тем, а где же он сам? Кто ему ближе? Стремится ли он стать великаном или его удел «чинить перья»? Олег Брага, как отражено в названии спектакля – между.
Важно, что это дебют Олега Браги не только в жанре моноспектакля, но и в написании инсценировки, и в режиссуре. А еще это результат сотрудничества двух друзей: музыка к спектаклю написана Аркадием Сербиным.
И в продолжение темы маленького человека поразил наше воображение, умилил, рассмешил «Человечек» Андрея Камендова (Вологда), родившийся из… капустника ко Дню театра.
Актер совершенно неожиданно для себя (а теперь и для нас) подметил, что А. П. Чехов преднамеренно или случайно забывает об Епиходове в «Вишневом саде». В конце пьесы по ремаркам все уходят со сцены (кроме Фирса, как известно), и только Епиходов «не уходит». Из этой маленькой детали актер сочинил довольно драматичную биографию «человечека» Епиходова.
И сложилась эта биография, во-первых, из абсолютно резонных вопросов Епиходова к его автору – Антону Павловичу: как ты мог меня забыть? где же я? что со мной случилось? И попытки найти на них ответы. Из обращения к Чехову:
«Дорогой, уважаемый Антон Павлович. Зачем ты оставил меня? Я ведь не роптал ни разу. Я видел только издевательства с твоей стороны. Ко мне все относятся как какому-то насекомому… Епиходов Семен Пантелеевич. Дитя петуха и ехидны. Ты подарил мне девушку. И тут же отшвырнул от меня. А это боль… Я жертва бесчеловечного эксперимента…»
Во-вторых, из претензий по поводу того, что автор выписал его абсолютным неудачником во всем (досталось и «скрипящим сапогам», которые Епиходов просто ненавидел).
И в-третьих, из текстов Михаила Зощенко, стихов Николай Олейникова, Александра Иванова и др.
И каким же оказался неудачник Епиходов остроумным, тонким и лиричным! Очень хочется поблагодарить актера за то, что дал этому второстепенному персонажу «высказаться» и сочинил такой атмосферный спектакль-размышление о маленьком человечке, который не является кем-то значимым, но без которого не сложилось бы что-то у человека значимого.
И в этом году фестиваль «сделал шаг вперед» и предложил его участникам мастер-класс заслуженного артиста России Сергея Барковского «Дарование есть поручение. Режиссура как исследование жизни», который, по сути, был еще одним высокопрофессиональным моноспектаклем.
Вот таким получился IV фестиваль «СОЛОвей», где каждому участнику дается возможность в полный голос «пропеть» о самом сокровенном и получить «обратную связь». Восемь «биографий человеческих душ». Восемь исследований. Восемь содержательных психологических экспериментов по классике, по современной драматургии, по собственным текстам. Без спецэффектов и сложных декораций. Но неизменно содержательно и искренне. А за искренностью всегда пронзительность.
