Новости

Чистая прибыль, или Британцы, идите в баню!

Помню, как он первый раз приехал в Россию. Девяносто третий год, июль, жара. Я встречаю Роберта на Финляндском вокзале. Вроде бы мы как-то кровно связаны через нашу шведскую родню, но не очень понятно, как. Когда пассажиры поезда разошлись кто куда, на платформе остался очень высокий, но страшно растерянный викинг. В руке он сжимал крокетную биту, которую сам вытесал из бревна – чтобы защищаться. Я сразу поняла, что это он, английский аристократ Роберт Прокопе.

Текст: Алина Тукалло

Бандитский Петербург одурманил                                                                                                                            

– Прежде чем начать учебу на факультете современных языков в Кембридже, я поехал в гости к очень дальним родственникам в Петербург. Был полон дурных предчувствий: Россия считалась врагом, и, как уверяла британская пресса, бандитским государством. Летом 1993 года я сел в поезд Хельсинки – Санкт-Петербург и помню, с какой опаской ожидал, что на меня нападут и ограбят сразу же, как только я ступлю на платформу.

На самом деле эти две недели оказались самыми дурманящими днями моей жизни. Именно тогда я решил, что хочу перевестись в университете на русистику. Я жил в квартире рядом с Петропавловской крепостью и знакомился с городом, которым искренне восхищался. Помню, как мы стояли в очереди за молоком на рынке. Как мой хозяин, запарковав машину, снимал с лобового стекла дворники – чтобы их не украли. Как однажды мы собрались в один пафосный ночной клуб и  ловили на Каменноостровском такси, а остановился военный грузовик… Но что меня действительно поразило – это русское гостеприимство. На маленьких кухнях мы устраивали грандиозные банкеты и говорили, говорили, говорили до бесконечности. Хотя, должен сказать, мои родители всегда жили открытым домом, всех к себе приглашая, так что была и в них эта русская черта.

 

Роберт в Петербурге

Роберт в Петербурге

Со стороны мамы у нас в роду все англичане, мать отца – тоже. Но мой дедушка Яльмар Прокопе – он умер до моего рождения, и мне очень жаль, что я его не знал, – по происхождению финский швед. Он дружил с Маннергеймом, много лет занимал пост министра в молодом финском государстве и был послом Финляндии в Вашингтоне во время Второй мировой войны. С бабушкой Маргарет он познакомился на приеме в шведском посольстве в Лондоне. Она вела себя весьма эксцентрично, говорила вызывающе громко, и Яльмар спросил по-шведски у своего визави, что это за невыносимая дама. И дама, совершенно неожиданно для него, ответила ему по-шведски. Завязалась беседа, а потом вспыхнул роман.

Cемья моей бабушки сделала состояние на добыче угля на юге Йоркшира, если не ошибаюсь, в девятнадцатом веке. А потом они, как и многие из тех, кто разбогател, переехали на север графства, в очень живописное место. Я там вырос и с восьми лет учился в школе-интернате с моими братьями Крисом и Харри. Бабушка была необычной женщиной – она, например, получила летные права, ходила на охоту. К сожалению, она принадлежала к поколению, которое не привыкло к проявлению чувств: не помню, чтобы она меня хоть раз поцеловала. Собак и лошадей любила больше, чем людей.

Адское чистилище на Большой Пушкарской

– После моего первого знакомства с Петербургом я знал, что обязательно вернусь в Россию, и предчувствие меня не обмануло. Учеба в Кембридже подразумевала год практики в стране изучаемого языка, и я опять поехал в этот прекрасный город. В 1995 году он был по-прежнему беден, и в магазинах все еще стояли бесконечные очереди.

В Британии говорят, что «каждый англичанин заклеймен своей речью»: как только он открывает рот, сразу можно определить его статус, образование. И мне это неприятно. А переезжая в другую страну, ты как будто сбрасываешь старую одежду, снимаешь с себя происхождение, воспитание и примеряешь новый костюм. Мне хотелось на время забыть мое прошлое, освободиться от него и переодеться в другого человека. Я мог себе позволить жить в комфортных условиях, но решил переехать в коммуналку из четырех комнат на Петроградской, где кроме меня жила семья из пяти человек, двое мужчин и около миллиона тараканов. Один сосед учил меня пить. Сам он уходил в недельные запои, а выходя из них, появлялся на коммунальной кухне взъерошенным, как лохматый медведь. У него всегда было много женщин, они постоянно входили и выходили: нельзя сказать, чтобы он был привлекательным мужчиной, но, видимо, умел с ними общаться.

 

Коммуналка на Петроградской, где в девяностые годы жил наш английский аристократ

Коммуналка на Петроградской, где в девяностые годы жил наш английский аристократ

 

 

Однажды на Большой Пушкарской я увидел длинную очередь молоденьких бритоголовых солдатиков и спросил их, за чем стоят. Оказалось, на еженедельную помывку. На следующий день я отправился туда с другом-англичанином, с которым мы вместе приехали на практику в Питер. В парилке мне пришлось снять запотевшие очки, и что происходило дальше, я едва видел. Было обжигающе жарко, всюду плескалась вода, голые мужчины c раскрасневшимися от пара телами шныряли по парилке, и у меня осталось смутное впечатление, что они били друг другом палками. Это был образ ада, но меня зацепило. С тех пор куда бы ни поехал, я всегда ищу, где бы попариться на местный манер.

Правда, это было не первое мое знакомство с паром. В 1989 году к столетию со дня рождения моего дедушки Яльмара Прокопе вышла его биография, и я с родителями и братьями отправился на презентацию книги в Финляндию, где живут наши шведские родственники. В программу входило посещение Общества любителей сауны где-то в лесу под Хельсинки. Помню, нас парили по-черному, а намывала некая Паула Харвиста. Мы, тогда еще тинейджеры, боялись, что нами займется очень красивая женщина и это вызовет у нас неуместную реакцию. Но Паула оказалась сильной, крепко сбитой, немного мужеподобной, в общем – ноль эротики, зато наскрабила нас на славу. А потом мы с Харри и Крисом бежали к пристани, чтобы нырнуть в Балтику. У меня до сих пор хранится сертификат, который подтверждает, что я выдержал суровое испытание паром у промерзших финских берегов.

 

Отмывали деньги и не парились

– Закончив Кембридж, я опять вернулся в Россию, на этот раз в Ростов-на-Дону, где остался на несколько лет – торговал зерном и путешествовал по российскому югу. В то время, когда иностранцев в Ростове можно было перечесть по пальцам, я работал с неким Джоном Уорреном. Бог знает как он попал на российское телевидение, но теперь он там знаменитость. Тогда вся российская экономика строилась на наличке, банковских переводов фактически не было, и чтобы расплачиваться с фермерами за зерно, нам приходилось возить огромные суммы: однажды мы везли на моей семерке около полумиллиона долларов. Шашлыками мы лакомились на левом берегу города, в ночных клубах развлекались в Волгодонске. На лодке, плывущей по Дону, устраивались поразительные вечеринки. Тогда же я стал фанатом «Ростсельмаша» и обожал смотреть их игры, грызя семечки и попивая пиво. Они были славной командой, а их поединки со «Спартаком» – незабываемыми. Хотя, я убежден, судьи всегда были на стороне москвичей.

А в 1998 году я переехал в Москву. Поселился рядом с зоопарком, купил велосипед и разъезжал на нем по всему мегаполису – сумасшествие, конечно, зато отличный способ узнать город досконально. Я полюбил рынки, особенно Птичий. В девяностые там можно было купить все что душе угодно – от щенка до леопарда. Я купил аквариум и всерьез увлекся тропическими рыбками. Еще я полюбил московские театры и ночную жизнь, но больше всего – бани. Попариться раз в неделю стало для меня своеобразным обрядом. Измайловская баня поражала удивительной мозаикой, а чтобы побаловать друзей из Англии, я водил их в Сандуны, где обслуживали по высшему разряду.

Я работал ассистентом представителя британских правоохранительных органов в посольстве в Москве. Обмениваясь информацией, мы сотрудничали с российской налоговой полицией, с отделом по отмыванию денег, с МВД и с различными секретными службами. В основном занимались борьбой с контрабандой. Героин шел из Афганистана в Европу через Россию, кокаин – или из Китая, или из Южной Америки. Как-то от британскиого источника поступила информация, что готовится огромная поставка кокаина в Россию. Приняли решение осуществить так называемую контролируемую поставку. Партия кокаина поступает на борт в Южной Америке, разгружается в России, попадает на поезд (проводники – переодетые сотрудники органов), доходит до места назначения. Цель операции – задержать тех, кто приедет за наркотиками, и выявить преступную организацию. Конечно, мы в этом не участвовали, это дело местных органов, наша задача была – получать от России или передавать ей полученные сведения. Кроме наркотиков мы занимались случаями отмывания денег. Как раз тогда стали отправлять деньги в Лондон Сити. В России только начали понимать, что через финансовые рынки, приобретая что-нибудь типа футбольных клубов и других активов, можно легализовать сомнительные финансовые манипуляции. Не могу сказать, что кто-то действительно пытался остановить это цунами, но мы за этим процессом наблюдали.

Так я проработал два года, и это было очень интересное время. Я знал очень многих иностранцев, которые остались в России и полностью обрусели, но решил вернуться к своим корням.

 

Банька вместо банка

– Вернувшись в Лондон, я отчаянно искал баню – чтобы продолжить соблюдать ритуал. Еще с Викторианской эпохи в британской столице существовала богатая традиция паровых бань, но большинство из них закрыли, так что я ничего не смог для себя найти. Между тем я женился, появились дети, нужно было кормить семью. Работая в одной инвестиционной компании, я занялся российским рынком акций. Время от времени ездил в Россию – встречаться с руководителями предприятий, в которые мы инвестировали или собирались вложиться, и после совещаний всегда старался улизнуть, чтобы попариться.  А дома от безысходности соорудил баньку у себя в саду. Веники покупал по Интернету, вечерами приходили попариться друзья. Баньку мне построил Алекс Лазарев, украинец, который уже давно живет в Лондоне.

Несколько лет назад я отказался от работы в финансах.  Мы с Алексом нашли инвесторов и открыли The Bath House – Russian Banya. Прямо через дорогу от Букингемского дворца, в здании бывшего банка. Оно было в удручающем состоянии, но как только я его увидел – сразу понял: мы созданы друг для друга. И дело не только в поразительном месте – там есть все, что нужно: удачная планировка, высокие потолки, много света и воздуха.

 Господин Прокопе в своей лондонской бане


Господин Прокопе в своей лондонской бане

Два года ушло на преобразование банка в баньку. Я подружился с Сандунами, это они подарили нашей лондонской бане несколько старинных чугунных кранов.

 

Мы хотим не только привлечь русское комьюнити, но также восстановить старые добрые традиции паровых бань в Лондоне и обратить в любителей попариться непосвященных.

 

Предыдущая статья

Фарс-мажор у бизнес-леди

Следующая статья

Театральный хит «Кыся» онлайн