В моде прописные истины
На дворе каллиграфический бум. А ведь казалось, старушка-каллиграфия вот-вот уйдет в небытие, оставив прощальную записку: «В моей смерти прошу винить клаву к.», имея в виду клавиатуру компьютера. Но не тут-то было! Пальцы вновь тянутся к перу, перо к бумаге… С чего вдруг?
– Она действительно стала популярным хобби?
– Да, каллиграфией сегодня занимаются многие. Она не только приносит эстетическое наслаждение, но и требует усидчивости и сосредоточенности, которых нам сегодня не хватает, – искусство красивого письма сродни медитации. К тому же оно не очень затратное: вы покупаете инструмент – обычный держатель для пера стоит рублей триста, само перо рублей сто, а писать можно не только тушью, но и акварелью, гуашью, да хоть чаем или кофе, любой жидкостью, которая под рукой. Сейчас к тому же можно зарабатывать каллиграфией – в основном выполнением свадебных заказов: приглашения, конверты, карточки рассадки с именами гостей. Иногда даже сами невесты обучаются каллиграфии, чтобы вручную написать приглашение на собственную свадьбу. Вот как раз Женя* недавно открыла студию, и один из курсов, который я веду, называется «Свадебная каллиграфия», но подразумевает освоение острого пера.
– А бывает тупое?
– Широкое. Инструментом с плоским концом писали еще в Древнем Риме, а сейчас более популярно острое перо, хотя это совсем молодой инструмент, ему всего лет триста.
– У каждой эпохи свой творческий почерк, а у разных стран?
– Есть арабская, восточная, западноевропейская каллиграфии – это как разные религии. А я увлекаюсь западноевропейской и русской, работаю с разными видами письма.
– Вам какой больше нравится?
– Английский курсив. Он исполняется остроконечным пером. В ширококонечном важна точность пропорций, а это предполагает меньше вариаций. С острым пером другая история: этот инструмент крайне чувствителен к характеру человека. Кто-то любит мягкое касание пера к бумаге, а мне, например, нужно испытывать сопротивление пера, тогда я лучше чувствую форму. То есть каждый пишущий острым пером будет уникальным каллиграфом.
– Или каллиграфиней. А как вы ею стали?
– Это произошло случайно: то ли я сама наткнулась на объявление «ВКонтакте» о мастер-классе по каллиграфии, то ли кто-то скинул. Просто я человек увлекающийся, искала себе хобби для души. Сначала увлекалась бисероплетением, потом ходила на пение, занималась росписью стекла и так далее, и каллиграфия – это было просто очередное хобби. Но так получилось, что в нем соединились все мои страсти – и к книгам, и к языкам, и к рисованию.
– И где вы его осваивали?
– В Центре искусства каллиграфии «От Аза до Ижицы». А теперь провожу собственные исследования. У меня, например, разработан исторический курс про развитие письма на протяжении столетий. Информации об этом было мало, особенно на русском, приходилось читать много иностранной литературы. Я работала в отделе рукописной книги РНБ, но у меня случился конфликт с одной из хранительниц, и я стала сотрудничать с иностранными библиотеками. С Бодлианской, например, где можно за деньги приобрести фото любой страницы рукописи в высоком качестве, или Музеем Гетти, который выкладывает в открытый доступ сканы манускриптов. Шедевры средневекового искусства меня завораживают. Каким их авторы обладали тонким вкусом, мастерством! Сейчас нет таких специалистов, я, по крайней мере, их не знаю. Но я знаю людей, которые живут исключительно художественной каллиграфией, и у них это получается неплохо.
– Сейчас и рукописная реклама очень востребована.
– Да, но это немножко другое. В рекламе это уже леттеринг, то есть рисованные буквы: сначала вы их рисуете, потом оцифровываете и дорабатываете уже на компьютере.
– А что скажете о каллиграффити?
– Каллиграффити я ценю за красоту, но мне это направление не близко. Оно подразумевает стремление к большим формам, а я, наоборот, миниатюрист. У меня есть работы, где буквы высотой всего 2–3 миллиметра. Это серия, посвященная Гарри Поттеру, я его страшный фанат. Писала «Сказки барда Бидля»: Роулинг придумала, что они были созданы в 16‑м веке, и я сымитировала их под рукописи того времени.
– Кроме «Гарри Поттера» какие еще тексты вы любите писать?
– «Отче наш» и «Аве Мария» на латыни. Я их часто встречала в древних рукописях, и мне интересно что-то создавать на основе увиденного. А моя русская каллиграфия – это чаще всего Пушкин. На выставке в Сокольниках висит моя работа, имитирующая почерк поэта.
– И какой у него почерк, с вашей точки зрения?
– Замечательный, особенно когда он старался, переписывая свои произведения для печати. Прямо каллиграфический, и ритм хороший в нем прослеживается.
– Гений… Кстати, многие психологи считают, что занятие каллиграфией полезно для интеллектуального развития, потому что задействует какие-то зоны мозга, которые не так-то просто задействовать, и даже устанавливает особую творческую связь с подсознанием.
– Я не психолог, но слышала, что занятия каллиграфией с детьми дают потрясающие результаты, благотворно влияющие на мозг. Это наблюдают мои коллеги, которые работают с детьми**.
– Ну а на вашей голове это как-то сказалось?
– Сказалось, потому что каллиграфией я увлеклась в тяжелый для меня период, когда у меня часто болела голова, и я, чтобы не травиться химией, садилась писать. И боль действительно проходила. Я даже своим студентам прямо так и говорю: в благодарность каллиграфии, которая мне помогла, я ее и преподаю. У нас, к сожалению, на русском языке толковых пособий по каллиграфии нет, поэтому я решила восполнить этот пробел и сейчас работаю над одним из них. Надеюсь, после Нового года выпустим пособие по острому перу с прописями, моими объяснениями и комментариями. Я филолог, у меня есть возможность читать иностранные книги по каллиграфии на английском и чешском. Вообще, мне интересно «подстраивать» нашу кириллицу под западноевропейскую каллиграфию. Например, готический вид письма, которого у нас не было.
– Да вы прирожденный ученый!
– Конечно, я ученый, нас так воспитывали – на филфаке МГУ нам закладывали любовь к фундаментальным знаниям, мы все оттуда вышли такие, немножко чрезмерно анализирующие этот мир.
– Так вы москвичка?
– Да, родилась и выросла в Москве, а сюда переехала к мужу. Но Москва сейчас очень изменилась, мне уже тяжело там находиться.
– Но там такой комфорт наводят…
– А мне комфортнее здесь. Петербург вдохновляет на творческие подвиги, здесь очень подходящая для этого атмосфера. Я нашла новых друзей, у нас какой-то даже богемный кружок образовался. Именно здесь я увлеклась каллиграфией и как-то с ней расцвела.
* Евгения Барладян, владелица Study Calligraphy – студии и магазина:
– Можно сказать, что наша студия началась с магазина. Как и Ира, я училась каллиграфии четыре года в Центре искусства каллиграфии «От Аза до Ижицы», и когда начинала, у нас негде было купить качественные каллиграфические инструменты и материалы, приходилось заказывать их в Америке, в Англии, в Китае. Поэтому мы с мужем решили этот пробел заполнить и открыли магазин. Вслед за ним у нас появилась студия, где можно и учиться, и общаться с единомышленниками. В этом году от студии мы проводим уже второй фестиваль каллиграфии «Каллиграфест» – первый мы с мужем организовали на деньги, отложенные на нашу свадьбу.
** Генриетта Тихомирова, художник, каллиграф, преподает каллиграфию детям 6–14 лет, проводит занятия для родителей и педагогов:
– Чаще всего родители приводят детей на занятия каллиграфией, имея в виду коррекцию почерка. В бытовом понимании каллиграфия – это красивый почерк. Несмотря на то что каллиграфия становится все более популярной, немногие родители знают, что каллиграфия – это вид искусства, а не только ровные буквы в школьной тетрадке. На занятиях мы с детьми работаем над красотой и разборчивостью почерка. Также я знакомлю учеников с художественной каллиграфией пером и кистью, каллиграфическим рисованием, с историей письма разных стран. Занятия письмом могут быть очень интересными и разнообразными! Плохой почерк у ребенка – это не только вопрос эстетики. За качество почерка отвечают не столько руки, сколько мозг. Поэтому все курсы для родителей и педагогов я провожу в паре с нейропсихологом: я отвечаю за эстетику и творческий подход, а нейропсихолог рассказывает, как грамотно организовать детские занятия письмом с точки зрения физиологии. По почерку чаще всего можно определить не столько характер, как принято считать («о, ребенок пишет размашисто и буквы летят мимо строки, значит, он свободная и творческая личность!»), сколько выявить общие проблемы развития. Детский почерк – это своего рода «кардиограмма мозга», показывающая, достаточно ли у ребенка ресурсов для учебной деятельности в целом.
Я начала заниматься каллиграфией еще в 2008‑м году, будучи студенткой Академии художеств. Занятия каллиграфией помогли мне найти свой стиль в иллюстрации. Сейчас каллиграфия для меня намного больше, чем интересное хобби, – это работа и образ жизни.
Светлана Мазур