Новости

Светлана Крючкова: гори, гори, моя звезда

«Любить и быть любимым» – аксиома, которую каждый раз приходится доказывать. Спектакль «Жизнь впереди», который в БДТ поставил Роман Мархолиа по роману Ромена Гари, про это. Про то, что одиночество сводит вместе таких разных людей, как бывшая проститутка мадам Роза и ее воспитанник, малыш Момо.

«Не помню, говорил ли я вам, что мадам Роза постоянно хранила под кроватью портрет мосье Гитлера, и когда дела шли хуже некуда, она вытаскивала его, смотрела, и все сразу казалось куда лучше»
(Момо, «Вся жизнь впереди»).

Все в Ромене Гари немного запутано. Он француз, но русского происхождения. Он мудрец, но и мистификатор – дважды получил Гонкуровскую премию, за себя и за себя же под псевдонимом Эмиль Ажар, что беспрецедентно. Он выстрелил себе в рот, а при этом в его романах ни грамма уныния, наоборот, они пронизаны отчаянным жизнелюбием, не случайно Ромен так любил романс «Гори, гори, моя звезда».

Так что когда имя – не важно, Ромена Гари или Эмиля Ажара – появляется на театральной афише, это всегда вызывает интерес. Тем более если речь идет о БДТ им. Товстоногова и Светлане Крючковой.

– Светлана Николаевна, признаюсь, узнав, что Роман Мархолиа ставит для вашего бенефиса Ромена Гари, я в первую очередь подумала: «Обещание на рассвете», этот трогательный гимн материнской и сыновней любви. Образ матери героя, самого Ромена Гари, – вылитая вы! С ее безумной материнской любовью, обманом во имя сына. Но вы выбрали «Вся жизнь впереди». Почему?

– Почему мы влюбляемся во что-то? Объяснить это практически невозможно. Больше двадцати лет назад я прочла этот роман и влюбилась в него и в мадам Розу настолько, что, когда у меня был свой театр, решила: «Раз уж денег нет и не найти достойного режиссера, сама поставлю спектакль по этому роману!» Мадам Роза – это просто космос. Она может быть капризной, как маленькая девочка, и женщиной, мудрее которой только Господь Бог. В ней есть все, нет только злобы, ненависти и равнодушия к людям.

– Но и в героине «Обещания на рассвете» можно найти этот космос.

– Да, но в этом романе нет очень важной для меня темы. Я родилась на юге, в Молдавии, и выросла в многонациональном дворе. Вы знаете, что такое многонациональный двор после войны? Евреи, русские, болгары, гагаузы, молдаване, украинцы – никто не думал, кто какой национальности. И когда я приехала в Россию, я вдруг услышала, что, оказывается, есть разные национальности и всякие обидные прозвища. Мой папа – белорус, мама – поморка. А моя нынешняя семья – многонациональная. В ней есть и арабская, и французская, и еврейская, и русская кровь. Поэтому национальная тема для меня больная.

А главное – родную душу встретить на этой земле очень сложно, иногда невозможно. Жизнь проходит, а родную душу Бог тебе так и не послал, она может прийти, когда ты уже отправишься из этого мира в иной. Но если повезло, и Бог послал? Кто знает, какой она будет национальности? В этом романе Ромена Гари родную душу однажды, уже на исходе своей жизни, обретает мадам Роза – польская еврейка, прошедшая Освенцим и живущая с памятью о нем. И вдруг в ее жизни оказывается брошенный арабский мальчик Момо. И между этими двумя одинокими, никому не нужными людьми возникает любовь, какая может быть только у матери и сына. Перед смертью мадам Роза просит этого мальчика, араба, единственного родного человека, прочесть с ней на иврите отходную молитву. Ромен Гари знал, что это такое – такая высокая материнская любовь. У него самого не было никого дороже матери, даже сын…

– Ромен Гари написал этот роман в 1975‑м году, и он тогда осветил тот ад, на котором строится благополучие западных стран. Казалось бы, можно было педалировать тему мигрантов.

– А зачем? Это и так слышно и видно. Доктор говорит малышу Момо: «Ты наверное, единственный араб, который говорит на идише». Зачем же это педалировать? Спектакль не о национальной розни, а о любви в широком смысле слова. О том, что человек нуждается в любви и сам он должен любить. Тогда он становится лучше, и это то, что помогает ему выжить в этом жесточайшем мире.

– Да, Ромен Гари все время об этом писал – и в «Корнях неба», где человека спасает от смерти в концлагере… любовь к слонам!

– Да, у нас в конце спектакля возникает надпись: «Надо любить!» Когда мальчик спрашивает слепого философа: «А можно жить без любви?», тот в конце концов говорит «да». Но его «да» звучит как «нет». На самом деле это библейская история.

– Мадам Роза, как мать Тереза, собирает вокруг себя обиженных и оскорбленных обитателей эмигрантского района Парижа. В спектакле возникает ассоциативно образ Ноева ковчега, в том смысле, что мадам Роза тоже спасает кого-то на своем «ковчеге».

– Почему изгоев? Если ты не богат и не успешен – ты как будто и не человек? Но это же неправильно… Любой из нас рождается один и умирает один. И богатый, и бедный, и успешный, и неуспешный. И даже тот, у кого есть дети, он на самом деле один. Ведь дети вырастают и уходят, и мы начинаем жить с котом или собакой. Но наступают ночные часы, когда в голову приходят разные мысли, и человек оказывается во власти одиночества. И болезнь – это тоже одиночество. И спасти от него может только любовь, большой дар божий. Об этом, об одиночестве, роман Гари. И в этом смысле он тоже библейский. Поэтому в спектакле текст Гари перемежается гравюрами и цитатами из Ветхого Завета. То, о чем мы рассказываем, касается каждого сидящего в зале. Если у него есть душа, он плачет.

– Вам повезло найти своего режиссера, ведь это уже третий спектакль, который вы сделали с Романом Мархолиа.

– Мне всегда нужен режиссер, который знает гораздо больше меня. А иначе мне неинтересно с ним работать. Роман вообще открыл для зрителя меня, другую. Как-то после спектакля «Квартет» (спектакль, который Мархолиа поставил в Центре оперного пения Галины Вишневской в 2003 году. – Прим. ред.) ко мне подошла московская журналистка: «Боже мой, я вдруг увидела, какая вы были в детстве!» Я полностью доверяю Мархолиа, слушаю его беспрекословно и не прячу от него, что у меня внутри. Вы знаете, мы очень интенсивно репетировали: каждое утро и вечер – прогон. Я была уверена, что не переживу этого марафона. Но у меня силы не только не уходили, а откуда-то прибавлялись. И все, кто встречал меня в театре, удивлялись: «Ты такая счастливая, такая энергичная!» А все потому, что я люблю этот спектакль. И меня радует, что он находит горячий отклик в сердцах зрителей. Вот вдруг принесли подарочную коробку на «Игрока», который мы тоже с Романом Мархолиа сделали по Достоевскому. Дома подарок развернула, а там маца. Такое вот выражение признания нашей мадам Розы…

С этим спектаклем связано много мистики. Когда я увидела элемент декорации – необычную крутящуюся трубу, подумала: «Какая странная фантазия у художника! Я 69 лет живу на свете, и ни в Париже, ни в Петербурге, да нигде ничего подобного не видела». И вот 19 июня у нас прошла премьера. 22 июня, в день моего рождения, выхожу на балкон и вижу, что прямо напротив моего окна крутится точно такая же штука. Позвонила режиссеру: «Рома, что это за мистические знаки? Мне что, в Париж надо лететь или на аэроплане из фанеры покидать этот мир?» И он ответил: «Нет, это означает: «жизнь впереди»». Другая история. Лечу из Гамбурга. Вообще, я никогда не беру бортовые журналы, слишком уж они замусоленные. Что меня вдруг толкнуло взять именно этот журнал, непонятно. Я открываю его, и первое, что вижу: «Ромен Гари. Жизнь, творчество». Сама судьба подталкивала к тому, чтобы на сцене БДТ появился спектакль «Жизнь впереди»…

Елена Боброва

Фото: Стас Левшин

Предыдущая статья

Театр Эстрады Райкина открывает 80-й сезон!

Следующая статья

Что принес нам месяц октябрь

Нет комментариев

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*