Персоны

Михаил Шемякин: летчик, который наблюдает за жизнью

«“Лестница-чудесница бежит сама собой! Только за перила крепче ухватись. Ишь как покатила сверху вниз”. Это об эскалаторе, который только тогда появился». Так, читая детский стишок, встретил нас Михаил Шемякин.

На столе два объемных тома – «Лестница в сознании, быту и искусстве». За академическим названием – 700 страниц, на которых запечатлены лестницы. Лестницы, пронзающие небо, лестницы-лабиринты во времени и пространстве, лестницы метафизические и искривленные… Кто бы мог подумать, что этот банальный объект, тщательно скрываемый в кладовках, за дверьми, обладает тысячью смыслов. Вскрытием их занимается Михаил Шемякин. За стеной шумят гости – пришли на открытие вернисажа, открывающего новую тему «Воображаемого музея» Шемякина. Но прежде мы пытаемся разобраться, что значит эта мировая ось для художника?

***
МИХАИЛ ШЕМЯКИН. Я не занимаюсь вербальным анализом. Я – летчик, который на своем аэроплане наблюдает за жизнью на земле. Вот желтые домики, вот поля, вот зеленые насаждения. Затем я складываю желтые домики Севера с желтыми домиками Юга (уж больно они схожи!). Поля Юга похожи на поля Севера!.. И так 50 лет. Я собираю материалы на различные темы – число их перевалило за семьсот, – одна из которых «Лестница в сознании, быту и искусстве». Что собой представляет лестница прежде всего в сознании художников и скульпторов?

***
Удивительно, но первые изображения лестницы находят в доисторических пещерах. О чем думал человек, когда рисовал ее? О том, что потом претворилось в русской иконе, или на самом деле его мысли были прагматичнее, и он рисовал подсказку, что надо забраться в пещеру и убрать лестницу, чтобы никто в нее не мог попасть – ни чужак, ни дикий зверь. Но, так или иначе, лестницу доисторический художник запечатлел.

***
– Одно дело лестницы, которые так люблю я, эпохи барокко, они обладают настоящей эстетикой, красотой, и в то же время они утилитарны. А творения современных авторов – это уже мысли «о лестнице». Сегодня лестница может быть сделана из резины или из шариков, она может быть антилестницей, по которой невозможно идти. Каждый художник имеет своих тараканов в голове, как говорят французы, и даже если тараканов мало, художник пытается создать иллюзию, что он загадочный, странный. Например, китайский художник Цай Гоцян сплел из канатов лестницу, пропитал смолой, потом привязал к воздушному шару и, перед тем как запустить ее в небо, поджег. Дело было ночью, и когда на фоне черного неба заполыхала гигантская лестница, уходящая куда-то ввысь, это было эффектно. Но это все искусство «бесконечной численности». Сколько раз человек может возвращаться к лестнице, сплетенной из волос? Или абсолютно прозрачной? Или с надписями, указывающими на порнозаведения поблизости? Или к лестнице, «украшенной» гениталиями? Или выкрашенной в разные цвета? Или разных цветов? Это все игра в бисер. Но все, кроме бездарности и скуки, должно иметь право на существование!

***
– Год назад скончалась моя дочь, замечательная художница, скульптор. И однажды, навещая ее в больнице, я вышел во двор и увидел скульптуру малоизвестного французского автора. Это искривленная лестница, сделанная из металла. Она невелика, но, несмотря ни на что, устремлена ввысь. Я был поражен и озадачен: ведь вокруг больные, еле ходящие люди, о чем же должна поведать эта лестница? Но в конце концов я понял замысел автора. Его лестница – это символ боли, которую преодолевают люди (я в этой скульптуре увидела корни дерева, которые растут вверх, как символ настоящей нашей укорененности в духовном; коллега-фотограф – разбитые скрижали, из которых вырастает лестница. Каждый находит что-то свое. – Прим. ред.).

А несколько месяцев назад ушел из жизни мой друг, польский художник, который много лет бок о бок со мной работал в Америке, а умирать отправился к себе под Краков. Буквально за неделю до его ухода мы говорили с ним по телефону, и он обронил: «Врачи дали мне всего несколько дней, и если сейчас мы не увидимся, то, значит, встреча состоится уже в параллельном мире». И он создал лестницу, с помощью которой подтягиваются больные люди.

***
– У меня к лестницам личное отношение. Во-первых, я живу в замке, лифта у нас нет, и топать на четвертый этаж по несколько раз в день та еще радость. А во-вторых, я вспоминаю, как в юности работал в Эрмитаже такелажником. Помню, как мы, голодные, тощие ребята, поднимали так называемые телескопы – сборные лестницы, с помощью которых электромонтер мог забраться на самую верхотуру Зимнего дворца и поменять лампочки. Мы тащили, а мне не давал покоя вопрос: «Каким же образом нам удается удержать, не то что тянуть эту махину». Помню, как тащили дубовый шкаф петровской эпохи – невероятно, немыслимо тяжелый. И я с ужасом думал: «А если кто-нибудь не выдержит, отпустит? Что будет с нами? И вообще, это мы сами тащим или нам помогает тот, кто сверху?» И еще был незабываемый третий случай. Однажды надо было втащить наверх сложнейший аппарат для анализа возраста металла, который готовили несколько лет японцы. Мы тащили его по лестнице на досках с помощью веревок. И на последнем витке лестницы поняли, что не в состоянии больше держать эту махину. И она по этим доскам поехала вниз и врезалась в стену. Я до сих пор помню тот удивительный звук, который издала машина – внутри нее ломались какие-то лампочки, вырубались механизмы. Это была какая-то модернизированная фуга Баха в сочетании с Чимарозой. Но когда все закончилось, зазвенела тишина. Мы стояли тихо, а над нами возвышался двухметровый руководитель нашей бригады Ухин. Как сейчас вижу эту картинку: мы, застывшие в ужасе, и бригадир, который, помолчав, вдруг махнул рукой: «Айда на обед, пацаны!»

***
– Я же сейчас занимаюсь абстрактными вещами, состоящими из очень сложного материала, которые я собираю уже больше 12 лет. Это засохшие цветы, листья растений. Приходится работать с микроскопическими элементами, например, с какой-нибудь ниточкой 0,3 миллиметра, которая мне необходима, чтобы соединить цвета. В тот момент, когда я на листе укладываю эту полоску, нельзя не то что чихнуть, дышать! Но через эти работы хочу раскрыть людям, сколько же таинственной гармонии скрыто в этих «тусклых» или «выцветших» цветах и листьях. Мой друг Володя Иванов, искусствовед, специалист по русской иконе и Андрею Белому, написал интереснейшую монографию, в которой он ссылается на удивительно интересную переписку Белого с Ивановым-Разумником. Две страницы Белый посвятил исключительно «выцветшим» листьям. Он писал, что понял: яркие цветы не несут в себе той гармонии таинственности, которую он наблюдает в лепестках давно отцветших осенних цветов или листьев деревьев. Я был поражен этими строчкам Белого – ведь я занимаюсь тем же. И когда выйдет альбом с этими моими работами, предварять его будет предисловие – слова Андрея Белого.

«Мне кажется, лестница играет громадную философскую роль в жизни человека. Наше бытие происходит на земной поверхности, на данной плоскости, но мы стремимся к чему-то высокому, ступенька за ступенькой подбираемся к каким-то высотам, как Иаков. И наоборот: если мы ведем себя не так, как полагается человеку, то спускаемся все ближе и ближе к преисподней. Это символы духовного человеческого бытия…»

P. S. Центр Михаила Шемякина. Выставочный проект «Лестница в сознании, быту и искусстве». До 29 сентября.

Ольга Машкова

Предыдущая статья

РОЗОВАЯ НОЧЬ НА АДРИАТИЧЕСКОМ ПОБЕРЕЖЬЕ ЭМИЛИИ-РОМАНЬИ

Следующая статья

Вечеринка ALL DAY I DREAM в La Vue

Нет комментариев

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*