Персоны

Михаил Мишин. 25 лет спустя, или Взгляд сатирика на перемены

27 марта – Международный день театра. А 1 апреля, как всем известно, – День смеха. Мы решили их объединить и поговорили с человеком, который имеет самое прямое отношение и к смеху и к театру. Правда, разговор получился невеселый… Итак, один из лучших российских сатириков – Михаил Мишин.

НН Михаил Анатольевич, начну с театра. Ваши переводы – это авторская адаптация произведений или вы переводите максимально близко к оригинальному тексту?

Михаил Мишин. Для начала хорошо бы не потерять суть оригинала. Но сохранить суть – это не значит пересказать буквально. Будучи сам автором, я уважаю то, что сочинил другой. При этом стремлюсь к тому, чтобы английская, скажем, пьеса, не перестав быть английской, звучала легко и естественно на русском языке. Если я понимаю, что какие-то вещи могут быть не поняты, пройдут мимо ушей, мимо сознания нашей аудитории, то стараюсь изобрести что-то, чтобы возникла ясность. Вообще, сложное не должно быть мутным.

НН Но сложно приспособиться к различной ментальности?

М. М. Вне зависимости от языков и континентов все мы живем в мире каких-то общих понятий, у всех нас схожие ощущения и смыслы. Любовь, раздражение, счастье, боль мы все чувствуем одинаково – американец, молдаванин, русский, турок и якут. Но языковые средства для передачи мыслей и эмоций у нас не совпадают. И моя задача – обнажить смысл, то есть снять с него одежды иноземной речи, а потом одеть в платье родного языка так, чтобы платье хорошо сидело и не смотрелось, как с чужого плеча.

НН Но 5 апреля вы приедете в Петербург, разумеется, не как переводчик, а как автор. Наконец у нас появится возможность познакомиться с вашими последними произведениями. Но ведь вы четверть века не выходили на сцену. Почему вдруг решили вернуться?

М. М. Действительно, 25 лет назад я почти совсем лег на грунт, где, кстати, прекрасно себя чувствовал. Но вот недавно вновь возникло желание выйти к живой аудитории. Что-то внутри накопилось. Вышел раз, другой – понравилось. И я вроде бы людей не обманываю, и они меня тоже. Но, признаюсь, уверенности в успехе никогда нет, а надежда всегда есть. Не каждый же день аудитории выпадает такое неслыханное счастье, как встреча со мной…

НН Что изменилось за эти годы? В литературе, в человеке, в жизни?

М. М. То есть во вселенной… Не знаю. Могу только о себе. Что-то из написанного навсегда ушло – устарело. А что-то, как ни странно, еще звучит. Вот в 1986 году Владимир Бортко, тогда еще просто режиссер, снял короткую комедию по моему рассказу «Голос», написанному за десять лет до того. Фильм даже хотели показать какому-то большому официозу: то ли съезд партии намечался, то ли еще что-то. Потом решили, что слишком остро, и передумали. А когда случилась перестройка, его много раз крутили по телевизору. Но время идет, кино стареет быстро. Я думал, все, этот наш маленький поезд ушел. И совсем недавно на одном из своих вечеров вдруг захотелось его показать зрителям, проверить, как примут. И фильму был оказан прекрасный прием, хотя снят он был тридцать лет назад.

А вообще, если говорить «за жизнь», то снаружи масса перемен. И все эти адски передовые поколения «некст» тащат в свое крутое грядущее все, что было в их родителях и в родителях их родителей… Умственно, нравственно и уж точно генетически… Можете сказать красивее: «связь времен». Она, конечно, соединяет нас и с Пушкиным и со Львом Толстым. Но и с разными упырями тоже.

НН Главную особенность настоящего времени можете назвать?

М. М. Исчезновение удивления. Еще никто толком не осознал, но это чувство ушло в прошлое. Уже невозможно поразить никого и ничем. Украли триллион? Ну и что. Роботы заменили женщин? Давно пора. Прилетели пришельцы? Лишь бы не перекрыли дорожное движение. Все в порядке вещей. Самая дикобразная фантазия оборачивается реальностью, и стремительно. Сохранился только один тип удивления – ностальгический. Если какой-то безумец вдруг уступит место женщине в автобусе…

НН И как вы представляете путь к славе сегодня?

М. М. Берем на спор любую девушку, лучше топлес для яркости и эффекта, но необязательно. Рассказываем, что она была замечена там-то и с тем-то. Выкладываем в Сети десять фоток. А если у нее язык подвешен, она добавит манящих подробностей. Весь Интернет возбудится и пару-тройку недель будет шипеть, кипеть, плевать, восторгаться и кидать грязью. Но обсуждать! И девушка станет селебрити. Сегодня известность не производная таланта, а продукт масс-медиа. Технологии отточены. Конвейер работает безотказно. Можно сделать звездой хоть табуретку. Даже избрать ее куда угодно.

НН Судя по всему, вы должны отвергать соцсети. Однако недавно завели себе страницы. Почему?

М. М. Да, я всю жизнь скептически относился к соцсетям. «Девочки, а я сегодня утром разбила чашку…», «А мама мне сказала…», и все это обсуждают. Но, похоже, пришло время и мне туда сунуться, все говорят: надо. Я же понимаю: сегодня, если тебя нет в Интернете, тебя нет вообще. Так что попробую найти для себя какое-то комфортное существование в этом бушующем виртуале. Не думаю, что буду вступать во все эти переписки, дискуссии… Хотя, кто знает, вдруг засосет. А может, просто стану выкладывать фрагменты высокохудожественных произведений. Посмотрим…

Вот вы спрашивали, как изменился мир. Да кардинально. Никогда не забуду, как, заканчивая ЛЭТИ, попал в вычислительный центр института. Мне казалось, я попал в XXIII век – крутились бобины, мелькали лампочки. Но сегодня любой смартфон мощнее всего этого центра в 10 раз. И он у каждого в кармане. Но главное, все развивается по экспоненте, то есть все быстрее. Новейший гаджет устаревает уже в момент появления. К концу этой фразы мир иной, чем в начале. Но мы ведь даже не осознаем последствий этой скорости перемен. Человечество веками не менялось технологически: колесо, лошадиная тяга, дрова. Ну появились весла, парус, на смену дубине пришло копье. Экология тысячелетиями не менялась. В XVI веке люди дышали тем же воздухом, каким дышали за пять тысяч лет до нашей эры. И вдруг на протяжении каких-то двух веков – паровая революция, электрическая революция, атомная революция, электронная революция, коммуникационная революция. И человечество, которое до этого ползло, вдруг побежало, помчалось, полетело… А наше сознание – штука инерционная, медленная. Мозги меняются медленно. Перегруз информации огромен, и мы начали захлебываться. Мы достигли точки, когда перестали понимать, что же именно мы изобретаем. И даже вообразить не можем, что нас ждет. Может, и к лучшему…

Произведения Михаила Мишина читали со сцены Геннадий Хазанов, Клара Новикова, Ефим Шифрин. Он работал с великим Аркадием Райкиным. Пьесы в его переводе идут в ведущих театрах страны. Именно Мишин открыл для русского зрителя Рэя Куни, по пьесам которого были поставлены в Москве театральные мегахиты «Номер 13» и «Слишком женатый таксист». И именно Михаил Мишин автор звонкого слова «одобрямс», ставшего народным.

Прасковья Шишкоедова

Предыдущая статья

Под знаком Росси и России

Следующая статья

Загадки маленького сфинкса

Нет комментариев

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*