Мода / Стиль

Чулки как идея

В XXI веке женские чулки не только практически утратили свою материальную сущность и функцию предмета гардероба, но даже в значительной степени свой фетишизм. Они счастливо переместились в искусство, масс-медиальное пространство, рекламу и субкультуры, став категорией психологических изысканий и локального интереса. Они почти превратились в чистую идею. Почти.

Потому что женщины оставили себе право на самоутверждение. Когда они надевают чулки, они чувствуют себя коварными суперсекси, роковыми женщинами. Меняя кожу, змея стягивает ее с себя как чулок. Змеиность женской природы – в самой концепции чулка.

Женские ноги – от лодыжки до колена – увидели свет лет сто назад. Естественно, их надо было упаковать не в шерсть или хлопок, как было до того, а во что-то более зрелищное и одновременно более приятное при тактильном контакте. Тотальным цветом шелковых чулок был выбран телесный, вся гамма, от бледного до карамельного, его еще называли «оникс». Таким образом создавался эффект голых ног. Этот эффект повторился с точностью до наоборот в Америке после Второй мировой войны, когда женщины, восполняя нехватку уже нейлоновых чулок, рисовали швы на голых ногах.

Между тем интересно, что в эпоху длинных и пышных юбок эротичными и привлекательными считались черные или белые чулки, реже коричневые или в полоску. Такие короткие, чуть выше колен, на подвязках, похожие на детские.

В XX веке чулки стали игрушкой моды. Их подбирали в тон платью – в клетку, в горошек, точно в цвет. В СССР в 1940-е годы, оказывается, тоже выпускали чулки ограниченным тиражом. Зеленые, красные, синие, желтые. Для альфа-женщин – жен военачальников и партийных функционеров, летчиц, активисток, спортсменок, актрис. Хорошие чулки везде и всегда стоили дорого. Но забавно – с ручной вышивкой были дешевле, чем с накатанными принтами. Чулки как двигатель прогресса и опора высоких технологий?

В легендарном документальном фильме Дзиги Вертова «Человек с киноаппаратом» запечатлено утро девушки. Чулки она надевает прежде всего. Причем натягивает один чулок и тут же обувает туфлю, затем второй – и туфлю. Потом встает и пристегивает чулки резинками к поясу. Затем надевает лифчик, застегивая петлей на пуговицу. Затем комбинацию, и только потом умыться – к тазику с водой. Я думаю: она так бережет чулки или у нее нет тапочек?

Ни шелковые, ни нейлоновые, ни даже дидероновые чулки ногу порядочно не облегали. Нейлоновые так вообше вздувались воздушными пузырями на коленях. Путь к соблазну не был легким. Пока в дело не вступила лайкра. В результате в фетиши превращаются не сами чулки, а скорее пояс или кружевная резинка, которая их держит без пояса. Летняя вещь. Или вещь для автомобиля с водителем и шубы. Нега, безделье, роскошь. Для богатых кварталов и районов красных фонарей. В принципе, так чулки и позиционируются до сих пор. Как предмет гардероба. Вот здесь и начинается чулочная идеализация. Две женские мечты: быть богатой и знать все тайны секса – в одном флаконе, вернее, в одной упаковке. Между тем лайкра и колготки меняют тип нижнего белья, оно делается все более сексуальным и занимает первое место в мужском фетишизме. Чулки остаются в пинапе, в 1950–1960-х, когда шаловливый ветерок задирает легкую юбку, – ах, скорей придержать рукой, однако не слишком энергично. Глянцевые журналы для мужчин идут в ногу со временем – чулки исчезают с девушек номера, уступая место джинсам и шортам, нижнему белью и колготкам, а также абсолютным ню.

В каждой идеологии есть, однако, свои ренегаты. Обратная сторона. Этимологию «синего чулка» и историю его превращения из части гардероба мужчины-интеллектуала в часть гардероба женщин-интеллектуалок и аналогичное прозвище любой при желании может прочитать в Интернете. Петр Вяземский называл их строго – «перестающими быть женщинами и неспособными стать мужчинами». Тот самый Петр Вяземский, который перевел стихотворение Виктора Гюго с замечательными строками: «…желал бы я знать, где ты ходила, чтобы целовать ту землю…» Та, которая ходила, точно была не в синих чулках. «Синему чулку» почему-то приписывают андрогинность, видимо, на основе половой амбивалентности – сначала «м», затем «ж». Андрогинность – это о другом, она мучительна и соблазнительна, она богиня современности, глядящая в будущее. Чулки на женщине мальчикового типа под мужским костюмом. «Синий чулок» же – это аскеза, чистая мысль, что интересно, тоже не менее современная и перспективная роль.

Так или иначе, чулки уже почти ни в одном доме не увидишь сохнущими на веревке, то есть вовлеченными в ротацию жизни. Их изображение на картине, наверное, у многих вызовет флеш-бэк и даже приступ ностальгии. Стимуляция памяти до определенных пределов полезна и поучительна. Но я странным образом вспоминаю фильм (мода всегда тесно связана с кинематографом) Дэвида Линча «Дикие сердцем» (он снял его в ущерб второму сезону «Твин Пикса»).

Я вспоминаю умопомрачительную Лору Дерн в умопомрачительных колготках и легинсах черного цвета в сеточку с орнаментом (писк нынешнего сезона). Мне вчера наконец попали в руки (в ноги) такие же. Но это уже совсем другая история.

Марина Гончарова

Предыдущая статья

Матильда. Роман с Романовыми

Следующая статья

Вызовы человечеству