Блоги #NaNevskomИскусство

Черный и белый

Текст и фото: Марина Гончарова

Текст и фото: Марина Гончарова

Это штрихи на резном изображении. Черный был более свойственен западно-европейскому средневековому искусству, а белый – восточным рисункам на деревянных досках. В XIX – XX веках традиция возродилась так: черный штрих – в Москве, белый – в Петербурге. Речь идет об очень древней, трудоемкой и в общем очень архаичной на данный момент технике ксилографии (гравюры на дереве), и выставка на эту тему продолжает экспонироваться в Русском музее.

В Шумере и Древнем Египте было как-то прочнее и звонче, веселее и живописнее – для информационных и художественных дощечек использовали камень и глину. Ксилография – это прежде всего буддийские заклинания и визуальные сюжеты, 700-900-е годы. Авторскую самостоятельность деревянная гравюра приобретает в 1400-1500 годы, в раннее Возрождение. Затем развивается то как прикладное искусство, то как самостоятельное, в ходу и сами гравировальные доски, и оттиски с них. И мир таки получил знаменитые имена, носители которых, граверы, в том числе занимались и ксилографией. Кацусико Хокусай, Уильям Блейк, Альбрехт Дюрер.

Смысл ксилографии состоит в тиражности изображений. Можно сделать тысячи принтов, и все они будут нести в себе энергетику оригинала и будут называться «Оттиск №…», а не копия, как произошло бы в случае копирования, например, картины маслом на холсте. Но вообще говоря XXI век у нас, файлы там всякие, программы, короче, компьютерная культура, в которой тоже все копии – оригиналы, к тому же актуальный тренд заключается как раз в наличии только 1 экземпляра, особенно если речь идет о произведении искусства. Поэтому, когда меня пытаются убедить, что ксилография по-прежнему современна, можно я не буду верить?

В принципе, после золотого десятилетия в Стране советов (1920-1930 годы), когда экспериментировали тотально все и тотально со всем, ксилография сохранилась только как один из основных методов создания книжных знаков ну и в учебных процессах. Но приятно, что Ленинград со своей белой процарапкой был в этом десятилетии круче Москвы с ее черным контуром. И вот еще из интересного. Пластичная древесина простоватой груши, которая однако после морения похожа на эбен, прельщала педантичного Блейка больше породистого бука. А «Алмазная сутра», выпущенная методом ксилографии, была второй печатной книгой мира.

Предыдущая статья

Ирина Ашкинадзе. Мой Петербург

Следующая статья

Романтический Орган

Нет комментариев

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*