Петербург Андрея Белого в любовном треугольнике
Маскарадное шествие на Исаакиевской площади. Открытка из серии Марины Важовой «Сны Петербурга»
Наш город, как известно, колыбель трех революций. Первая случилась 120 лет назад. Ее запечатлел самый загадочный русский роман – «Петербург» Андрея Белого. В нем поэт в стиле символического модернизма отражает события, которые разыгрались в стране и в его собственной жизни питерской осенью 1905 года.
Текст: Светлана Мазур
Петербург Андрея Белого в любовном треугольнике: мифическая реальность
Красное домино – символ роковой любви и революции
Осенью появился на свет и сам автор романа. Это произошло на Арбате 145 лет назад. Будущий поэт родился в семье крупного математика и доцента Московского университета Бугаева, и нарекли его Борисом. Андрей Белый – литературный псевдоним.
Андрей Белый, начало 1900-х гг. Фото из книги Вячеслава Недошивина «Прогулки по Серебряному веку: Дома и судьбы»
И так уж вышло, что главным произведением москвича Белого стал «Петербург».
Действие романа разворачивается в разгар первой русской революции, когда волна забастовок, массовых стачек и политических митингов осенью 1905 года охватила всю страну. Но автора больше волнуют «бомбисты» – он развенчивает терроризм, сметает с него налет романтизма и воссоздает витавшее в воздухе предчувствие катастрофы.
Это ощущение усиливает неизвестный в черной маске и красном домино – маскарадной накидке. Он разгуливает по петербургским улицам и пугает прохожих.
На самом деле весь этот маскарад устроил главный герой романа –молодой человек, сын сенатора. Но не из идейных соображений, а потому что был отвергнут своей возлюбленной. Она не ответила на его поцелуй, а дала пощечину, хотя до этого вела себя с ним кокетливо и вольно, несмотря на то что была вообще-то замужем.
– Красный шут! – сказала с возмущением. И услышала в ответ:
– Японская кукла!
Ну потому что комната ее была украшена в японском стиле.
Он хотел броситься в Неву, чтобы свести счеты с жизнью, но передумал. Решил отомстить этой молодой даме, которая так безжалостно играла его чувствами: действительно нарядился красным шутом и стал преследовать ее в этом образе.
Что было дальше, лучше узнать из самого романа. Стоит только отметить, что любовная драма главного героя напоминает ту, что переживал тогда и сам Андрей Белый.
Страсть к Прекрасной Даме
Ни для кого не секрет, что Прекрасной Дамой была Любовь Дмитриевна Менделеева, дочка нашего великого ученого. Символом вечной женственности она стала с легкой руки Александра Блока, который воспел ее в своих стихах, а потом с ней обвенчался.
Любовь Менделеева и Александр Блок, начало 1903 г. Фото Д. Здобнова из книги Вячеслава Недошивина «Прогулки по Серебряному веку: Дома и судьбы»
Правда, семейная жизнь Прекрасной Дамы оказалась не столь прекрасной, как посвящённая ей поэзия мужа. Считается, что Блок уж слишком боготворил свою жену, а вот обычной любви ей как раз и не хватало. В конце концов, жизнь – это всё-таки не литература.
Андрей Белый, как и другие поэты-символисты, тоже записался в рыцари Прекрасной Дамы и считал ее каким-то неземным идеалом. Но когда познакомился поближе, был пленен именно земным обаянием Любы – и безумно влюбился.
А что она? Вроде бы тоже в какой-то момент им увлеклась.
Есть версия, что всё у них началось в начале 1905-го с поцелуя на морозе, когда, возвращаясь с концерта оркестра графа Шереметева, Блок сел в сани с матерью, а его жена – с Белым.
Потом Любовь Дмитриевна, по свидетельству тех, кто был в курсе отношений в этом любовном треугольнике, металась между мужем и влюбленным в нее поэтом Белым. Писала в Москву: то «люблю Сашу», то «хочу тебя видеть, приезжай».
«Один из нас должен погибнуть», – пишет Белый Блоку. К счастью, их дуэль не состоялась. Им было-то всего по 25 лет, а их Прекрасной Даме и того меньше. Когда все уже окончательно измучились, она выбрала мужа.
Белый в отчаянии. Он бежит из дома Блока, чтобы броситься в Неву. Но вместо этого уезжает в Москву, а потом и вовсе за границу.
Как вспоминала поэтесса Ирина Одоевцева, в разговоре с ней он с горечью назвал свою бывшую возлюбленную картонной куклой. Однако некоторые близко знавшие Белого люди утверждали, что он так и не избавился от этой роковой любви, а отношениями с другими женщинами пытался залечить свою сердечную петербургскую рану.
Через несколько лет его личная история преобразуется в один из центральных сюжетов «Петербурга». К этому времени дружеские отношения Блока и Белого восстановятся, и Александр Александрович отзовется об этом произведении так: «Сумбурный роман с отпечатком гениальности».
Реальный угол Невского в призрачном городе
Петербург времен первой русской революции Андрей Белый изобразил революционно – то есть так до него никто романов не писал. Он создал модернистскую ритмизованную прозу, наполненную символами, рефренами, инверсиями, аллитерациями и прочими поэтическими приемами. И воплотил в ней свою художественно-философскую идею: любое явление жизни, каждое событие и все люди принадлежат одновременно к двум мирам – видимому, осязаемому, материальному и нереальному, мистическому. И Петербург, конечно, тоже.
Отношение к нему Белого очень личное – он был здесь несчастен до безумия, и Петербург стал для него воплощением зла и бесовщины. Собственные переживания рождают образ города, нахмуренного от грустной думы, похожего на сон лихорадочного больного. В нем хозяйничают непознаваемые роковые силы, даль проспектов безысходна, серый туман осел в душах людей, и в этом тумане движутся тщедушные тела с бледными, позеленевшими лицами, с гримасами вместо улыбок. Петербургские улицы превращают прохожих в тени, а тени – в людей, и огненным мороком вечером залит Невский.
Таким образом поэт поддерживает петербургский миф, который родился давным-давно и нашел отражение в произведениях Пушкина, Гоголя, Достоевского: Петербург – город-призрак, город-обман, в основе которого – умышленность, двойственность и обреченность.
Но из этого мифического тумана проступают два реальных адреса: Невский, 64, и Невский, 66. Эти угловые дома стоят напротив друг друга, их разделяет Караванная улица. В них когда-то располагались меблированные комнаты: в 64-м доме – «Бель-Вю», а в 66-м – «Париж».
Невский, 64, и Невский, 66, – места надежды и отчаяния Андрея Белого. Фото редакции
Андрей Белый, приезжая в Питер из Москвы, часто останавливался именно там. Но если в «Бель-Вю» весной 1906-го он еще жил надеждой на продолжение отношений с Любовью Дмитриевной, то через полгода в «Париже» чуть не сошел с ума от того, что она решала остаться с Блоком, а его прогнала…
P. S.
Описанный Андреем Белым осенний город для петербуржцев, конечно же, до боли знаком. Ну кто, скажите, в эту пору не погружался в мрачную безысходность мистической реальности, особенно если в тот момент в судьбе творился кавардак!
Но когда-нибудь непременно настает весна – и в прямом и в переносном смысле – и Питер превращается в самый прекрасный город на Земле, который окрыляет и дарит надежду.
