КультураПерсоны

Мы – жертвы прогрессирующего аутизма?

Любая неординарная ситуация позволяет посмотреть на ее участников с совершено иного ракурса, сделать выводы и определить тенденции. Это особенно интересно, когда событие масштабное. Именно такой период переживаем мы сейчас. Коронавирус идет по планете. После того как обрушившаяся на нас волна информационного цунами схлынула, самое время порассуждать об отношениях человека с миром. Об этом мы и побеседовали с философом, публицистом и писателем Александром Секацким.

Текст: Ирина Медовникова

Бесконтактная жизнь удалась

На что стоит обратить внимание в том потоке информации, который на нас обрушился?

– Эпидемия, среди прочего, стала настоящим праздником гиперподозрительности. Но избытком подозрительности мир удивить трудно, ведь основой человеческого умозрения является подозрение… Другое дело реакция на угрозу, реакция, которую действительно можно назвать панической или судорожной. Произошла мгновенная в историческом масштабе переоценка всех ценностей, точнее, их сверка, со всей очевидностью показавшая, что чего стоит.

Были быстро свернуты социальные институты, казавшиеся незыблемыми в функционировании гражданского общества: собрания, митинги, школы, университеты. Удивительным образом безропотно подчинились карантину все традиционные религии, что стало еще одним свидетельством богооставленности современности мира. Что уж говорить о современном актуальном искусстве, оно, можно сказать, исчезло из эфира с первыми же сигналами воздушно-капельной тревоги…

– Можно ли считать, что сейчас происходит тестирование землян?

– Человеку трудно отделаться от мысли, что он все время проходит то или иное испытание. Если существует такая вещь как замысел Бога обо мне – а это допущение поддерживает экзистенциальное измерение бытия, – то и «замысел относительно человечества» тоже есть неминуемая составляющая нашего самосознания. Вопрос в том, кто принимает экзамен – чистый разум, потомки, сама история, судьба, – скажем так, не решен, но наше прошлое в значительной мере состоит из провалов судьбоносных испытаний.

Вот и последнее общепланетарное тестирование землян: вроде бы все указывает на провал. И неожиданная пугливость (ну ладно, сверхосторожность), которая заставила бы с грустью покачать головой предшествующие поколения воинов, романтиков, революционеров и авантюристов. И принуждение ученых дать именно тот ответ, который ты ожидаешь, который диктуется твоим страхом. И завоеванные когда-то в борьбе ценности гражданского общества, моментально отложенные до лучших времен. Словом, кругом провал. И куда девать стыд более или менее сохранившего стойкость старшего поколения за эту внезапную истерику и последующий ступор самых юных?

Но, с другой стороны, нельзя не изумиться, как легко далось это бесконтактное проживание, как мало оказалось нужно сидящим по норкам! Плечо друга, разговор с глазу на глаз, объятия любимой – все может быть свернуто в электронном формате. И, как говорится, «не очень-то и хотелось»…

Если землян поджидает свертывание измерений контактного проживания, то они, в принципе, к нему готовы, если, конечно, будет в наличии «основной ресурс», каковым на сегодняшний день являются деньги.

короновирус и мир

 Маскировка – ступень эволюции

– Можно ли поставить диагноз обществу?

– Почему бы и нет, хотя в данном случае уместнее говорить о подтверждении диагноза. Его еще около тридцати лет назад озвучил американский философ Ричард Рорти, заявивший, что в Новое время не существует ценности, превышающей ценность человеческой жизни.

С тех пор новое время разве что еще более обновилось, и ценность человеческой жизни несколько конкретизировалась. Теперь она может быть сформулирована как «неповрежденность шкурки», и надежнее всего эта ценность защищена как раз социальной дистанцией: коронавирус лишь выявил давно существовавшие и набиравшие силу тенденции к минимизации контакта со всегда опасным Другим.

– Формируются ли сейчас новые навыки, которые будут новой ступенькой в эволюции человека?

– Если иметь в виду навыки в духовном смысле, те, что называют экзистенциальными настройками, то они последовательно редуцируются. Все печальнее обстоит дело с «навыком» прямого контакта и живого разговора, с умением постоять за себя во всех смыслах этого слова.

Но навыки маскировки зато усовершенствовались. В каком-то смысле «масочный» режим стали соблюдать задолго до появления общеобязательных марлевых масок. До сих пор используются маски минимального присутствия: ты вроде бы здесь, как-то реагируешь, участвуешь в разговоре, а на самом деле пребываешь далеко-далеко, на электронных полях, там все твои дружбы, свидетельства признанности, а главное – там тебе не страшно.

Многие новые явления – это прямой результат капитуляции перед старыми, а лучше сказать вечными трудностями. Все как бы согласились на рай в электронном шалаше. Сюда относится и новая разметка гендерно-половой сферы: ведь идентификация женщины и самоопределение мужчины всегда были делом не простым: сколько тут усилий, разочарований, даже трагедий – но сколько и подлинного счастья, и подарков судьбы…Теперь можно не бросаться в этот девятый вал трудной идентификации – достаточно, например, заявить, что у тебя особый пол, какой-нибудь особенно хрупкий и требующий заботы. И к тебе придут на помощь, твои права обеспечат. В последних романах Виктора Пелевина немало едких и чрезвычайно проницательных замечаний на этот счет. Словом, все мы жертвы тихого, прогрессирующего аутизма….

У времени в плену

В своей лекции «Откуда берется современность» вы говорите о «забытых форматах бытия», неких хронозаповедниках или микромирах. Не опасно ли не меняться со временем?

– Не меняться со временем практически невозможно, тут есть важная диалектическая тонкость. Если жизнь – игра, то перед тобой альтернатива: быть или игроком, или игрушкой. И если ты не меняешься во времени и со временем, тебя ждет та же участь, ты становишься в лучшем случае трамплином для тех, кто идет в ногу со временем. Но меняться, не теряя себя, может лишь тот, кто и сам пытается изменить время. К примеру, удержать жизнь достойную проживания, отстоять ее. Как там говорил Заратустра у Ницше: «Так это и была жизнь? Ну что же, еще раз!»

На мой взгляд, главная экзистенциальная проблема состоит сейчас в удержании человеческой полновесности и в преодолении навязчивого страха сделать что-нибудь не так.

А идея «хронозаповедника» позволила бы нам не потерять окончательно семена удивительной, многоплановой и свободной жизни – как знать, когда и для чего они понадобятся. Я говорил о ВДНХ как о действующей микромодели советской цивилизации – я и сейчас думаю, что это было бы очень полезно в плане выбора шансов будущего. Но речь может идти и о «заповеднике Серебряного века», и о маленькой резервации той удивительной атмосферы, которую создало итальянское кино 60-х, – той свободы флирта и ухаживания, которая так безжалостно истребляется сейчас. В конечном итоге богатство сохраненной истории может прийти на помощь рушащейся человеческой экзистенции.

Предыдущая статья

Из Петербурга в Немоскву

Следующая статья

Призрак бродит по театру