Город и горожанеИсторияКультураНовостиПерсоны

Владимир Набоков с тоской по Большой Морской

Владимир Набоков с тоской по Большой Морской. Открытка из архива редакции, приобретенная в Музее Набокова

125 лет назад в Петербурге на Большой Морской, 47, родился писатель и ученый с мировым именем Владимир Набоков. Это случилось 22 апреля (10-го по старому стилю) 1899 года. Правда, по новому стилю Владимир Владимирович предпочел отмечать свой день рождения не 22-го(когда родился еще и Ленин), а 23-го (считается, что в этот день на свет появился Шекспир).

Текст: Светлана Мазур

Владимир Набоков:
жизнь и творчество с тоской по Большой Морской

Умный и счастливый петербургский дом

Этот особняк в стиле модерн на Большой Морской был хорошо известен в Петербурге. Во-первых, потому что Набоковы оборудовали его по последнему слову науки и техники: снабдили не только телефоном, но и гидравлическим лифтом, а также электрическими звонками для вызова прислуги. Во-вторых, потому что стал политическим центром Конституционно-демократической партии, одним из основателей которой был отец писателя: кадеты часто проводили здесь свои заседания.

На первом этаже располагались столовая, библиотека и телефонная комната, из вестибюля на верхние этажи вела мраморная лестница с витражами в окнах: на втором были комнаты родителей, на третьем – детские.

Старший сын Набоковых Владимир родился в маминой спальне на втором этаже. Фото из архива редакцииСтарший сын Набоковых Владимир родился в маминой спальне на втором этаже. Фото из архива редакции

В этом доме розового гранита с мозаикой над верхними окнами царила атмосфера любви.

«Был я трудный, своенравный, до прекрасной крайности избалованный ребенок (балуйте детей побольше, господа, вы не знаете, что их ожидает!)», напишет Набоков в своем автобиографическом сочинении «Другие берега».

А в романе «Дар» он передаст своему персонажу случай из собственного детства: как-то после долгой болезни он лежал в постели, а мама привезла ему из магазина Треймана на Невском, где продавались письменные принадлежности, громадный карандаш. Этот толстый деревянный гигант с настоящим графитом внутри висел в витрине  магазина в качестве рекламы и, конечно, не продавался. Но мама знала, что ее сын о нем мечтает. О том, как ей удалось это рекламное чудовище приобрести, история умалчивает.

Елена Ивановна Набокова с детьми. Владимирстоит справа. Имение в Выре. 1908 год. Фото из книги «Дом Набокова»Елена Ивановна Набокова с детьми. Владимирстоит справа. Имение в Выре. 1908 год. Фото из книги «Дом Набокова»

В 1911 году отец решил, что домашнего образованияего сыну Владимиру уже недостаточно, и отдал его в Тенишевское училище на Моховой. Оно было престижным и прогрессивным. В нем отсутствовали классовые и религиозные различия, ученики не носили формы, поощрялся спорт. А вот что вспоминал о нем Набоков:

«Я был превосходным спортсменом; учился без особых потуг, балансируя между настроением и необходимостью; не отдавал школе ни одной крупицы души, сберегая; все свои силы для домашних отрад,  своих игр, своих увлечений и причуд, своих бабочек, своих любимых книг,  и в общем не очень бы страдал в школе, если бы дирекция только поменьше заботилась о спасении моей гражданской души. Меня обвиняли в нежелании приобщиться к среде, в надменном щегольстве французскими и английскими выражениями (которые попадали в мои русские сочинения только потому, что я валялпервое, что приходило на язык)». Дело в том, что юный Набоков испытывал отвращение ко всяким группировкам, союзам, объединениям, обществам и решительно отказывался в них участвовать.

Там он подвергся и первой литературной критике, когда издал стихи, посвященные своей первой любви. Директор училища Владимир Гиппиус принес этот поэтический сборник в класс «и подробно его разнес при всеобщем, или почти всеобщем, смехе… Его значительно более знаменитая, но менее талантливая, кузина Зинаида, встретившись на заседании Литературного Фонда с моим отцом, который был, кажется, его председателем, сказала ему: Пожалуйста, передайте вашему сыну, что он никогда писателем не будет своего пророчества она потом лет тридцать не могла мне забыть».

Но эти тридцать лет уже случились в эмиграции.

Любовь явилась в волчьей маске и осталась навсегда

После революции Набоковы обосновалась в Берлине, а Владимир поступил в Кембриджский университет. Но в 1922 году в Берлинской филармонии погибает его отец. Два монархиста покушались на лидера кадетов Милюкова, но Владимир Дмитриевич заслонил его от пули, одного сбил с ног, а другой его смертельно ранил. В некрологе Алексей Толстой написал, что он погиб как рыцарь, «защищая чужую жизнь своего политического противника», потому что к тому времени уже разошелся с Милюковым по идеологическим мотивам.  

Владимир Набоков со своим отцом Владимиром Дмитриевичем. Петербург, 1906 год. Фото из книги «Дом Набокова»  Владимир Набоков со своим отцом Владимиром Дмитриевичем. Петербург, 1906 год. Фото из книги «Дом Набокова»  

Набоков досрочно заканчивает университет и едет в Берлин – столицу русской эмиграции. Преподает английский, французский, теннис. Много переводит. В русских издательствах публикует свои шахматные задачи и крестословицы, то есть кроссворды. Помогает матери и четверым младшим братьям-сестрам.

В ту пору его литературное творчество подвергается критике в русских эмигрантских кругах, особенно со стороны всё той же Зинаиды Гиппиус, поэтому сообщества писателей его не привлекают. Но иногда он все же их посещает, а однажды весной 1923 года на маскараде встречает незнакомку в маске волка. И в этом волчьем образе она читает его стихи, причем очень артистично и со вкусом. Он поражен и заинтригован.

Незнакомкой оказалась двадцатилетняя эмигрантка из Петербурга Вера Слоним, которая заинтересовалась Набоковым, тоже посещая те самые литературные сообщества. Поженились они  тайно, и ее отцу, крупному юристу и лесопромышленнику, сообщили об этом только за ужином.

Вера Евсеевна Слоним и Владимир Владимирович Набоков. Берлин. 1923 год. Фото из книги «Дом Набокова»

Вера Евсеевна Слоним и Владимир Владимирович Набоков. Берлин. 1923 год. Фото из книги «Дом Набокова»

Вера Евсеевна уже тогда считала своего мужа гением и потом ни разу в этом не усомнилась. А у него после встречи с ней начинается творческий подъем, и его произведения с интересом читает русскоязычная европейская публика. В 1934 году у Набоковых рождается единственный сын Дмитрий. Из Германии, уже гитлеровской, они перебираются во Францию, а в 1940 году уплывают в Америку.

Запретная «Лолита» безумно знаменита  

В аудитории американского университета полностью выключается свет. В темноте загорается лампочка Николай Васильевич Гоголь. Потом вторая – Антон Павлович Чехов. Свет опять гаснет, и в полной темноте – Фёдор Михайлович Достоевский. Зажигается огромная люстра – Лев Николаевич Толстой. Распахивается окно, в аудиторию врывается солнце Александр Сергеевич Пушкин.

Такой вот перформанс по восприятию русской литературы на ассоциативном уровне устроил однажды в Америке на своей лекции Владимир Набоков.  Он часто поражал аудиторию провокационными подходами к темам, своим интеллектом, эрудицией и чувством юмора.

Преподавать русскую и зарубежную литературу американским студентам заставила нужда. Он брался за любую работу, которую предлагали. Однажды предложили место в научном отделе зоологического музея Гарвардского университета: нужно было преобразовать запущенную коллекцию бабочек в описания и классификацию.  Он взялся за это, будучи без зоологического образования, и почти 8 лет это приносило семье незначительный финансовый доход. Параллельно он принимает предложение читать лекции по литературе.            

А вот его русские сочинения совершенно не интересовали американскую публику, и он начинает писать по-английски. В какой-то момент возникает тема, которую он уже затрагивал в свой европейский период: взаимоотношение мужчины и девочки. В это время в Америке происходит череда преступлений,которая возвращает его к этой теме. Он тщательно ее прорабатывает, посещает судебные заседания. Так рождается «Лолита», над которой он работал пять лет.

В 1953 году роман готов, но американскиеиздательства категорически отказываются его печатать. В результате «Лолита» вышла в Париже и прогремела на всю Францию, а потом и Германию. Оказалось, что это литература высшего класса. В Англии и Америке роман запрещают, но он проникает туда нелегально, взлетает в рейтингах, привлекает внимание американцев и к другим произведениям Набокова. Они стали переводиться, издаваться, пошел финансовый поток, благосостояние стало улучшаться.

Запрещенная «Лолита» добирается и до советского читателя, причем в переводе самого Владимира Владимировича. Ее перепечатывают, фотографируют, но за чтение и распространение романа знаменитого эмигранта в то время можно было получить срок.

В 1960 году Набоковы возвращаются в Европу, где живет их сын, сделавший карьеру оперного певца.Снимают в отеле швейцарского Монтрё весь шестой этаж с видом на Женевское озеро. Вера Евсеевна, которая всю жизнь была литературным агентом Владимира Владимировича, со временем стала еще и личным его водителем, и даже телохранителем: получила разрешение легального ношения огнестрельного оружия. Этот семейный феномен Набоковых веселил знакомых, а Вера Евсеевна в ответ на подшучивания отвечала так: если мой муж погонится за бабочкой и ему будет угрожать какая-то опасность – не станет же он отвлекаться.

Опасность его все-таки подстерегла: в 1975 году во время очередной погони  за бабочками Владимир Владимирович упал и в результате два года провел в больницах, перенеся неудачные операции. В июле1977 года был похоронен в деревушке Кларан.

Вера Евсеевна пережила его на 14 лет. И всегда говорила: не ищите меня в произведениях моего мужа у него было предостаточно и личностного опыта, и морали, и этики, и эстетики не использовать меня в качестве прототипа.

Творчество Набокова стоит особняком

И фундамент этого особняка находится в петербургском доме, где прошло его детство, открылись таланты, обнаружился детальный взгляд на мир во всех его красках, присущий ученым и поэтам.

У Владимира Набокова никогда не было собственного дома. Даже когда позволило финансовое положение, он так его и не купил. Предпочитал жить в гостиницах или в съемных апартаментах.  Признавал своим единственным в мире домом Большую Морскую, 47. Теперь там на первом этаже его единственный в мире музей.

Владимир Набоков с тоской по Большой МорскойКнига для тех, кто интересуется Набоковым, а также историей и архитектурой Петербурга

Владимир Набоков

«Моя тоска по родине лишь своеобразная гипертрофия тоски по утраченному детству», признавался Набоков в «Других берегах». И еще там есть такие строчки: «Она впилась, эта тоска, в один небольшой уголок земли, и оторвать ее можно только с жизнью… дайте мне, на любом материке, лес, поле и воздух, напоминающие Петербургскую губернию, и тогда душа вся перевертывается… Часто думаю: вот, съезжу туда с подложным паспортом, под фамилией Никербокер. Это можно было бы сделать. Но вряд ли я когда-либо сделаю это…»

Сделать это удалось только его сыну. Дмитрий Владимирович бывал в музее, привозил в дар личные вещи отца. В том числе сачок, которым Набоков ловил бабочек.

Между прочим, своими научными открытиями – новыми видами бабочек, названных его именем, – он гордился больше, чем писательскими успехами. Хотя своим утонченным эстетизмом, роскошными языковыми узорами и новаторскими авторскими приемами оказал огромное влияние на мировую литературу.    

Не случайно же герой его романа «Дар», тоже писатель, считает, что ему все-таки легче, чем другим изгнанникам, жить вне России: «Потому что все равно когда, через сто, через двести лет – буду жить там в своих книгах».

 

Не так часто писатели с мировым именем рождались в Петербурге. Фото из архива редакцииНе так часто писатели с мировым именем рождались в Петербурге. Фото из архива редакции

Предыдущая статья

Оркестр «MarimbaMix» 1 мая

Следующая статья

«Хороший вкус прививаем с детства» Афиша ФДМ