Год за годомГород и горожанеМестаПерсоны

Острое желание. Пленэр в Мартышкине

Текст и фото: Нина Филюта

Правила суровы, но просты: вставай рано, трудись много. В награду – чистый воздух, утренний туман, пение птиц и созревшие по осени плоды. Во всем польза и красота. Тяжелая яблоневая ветвь низко кланяется своим хозяевам.

Доктор медицинских наук, профессор Олег Розенберг и его жена Наталья Звонарева поселились в пригороде Петербурга Мартышкине в шестом году. Десять лет их дом – центр притяжения для многочисленных друзей-художников, среди которых Женя Голант, Ира Васильева, Арон Зинштейн, Татьяна Зусес, Юля Сопина, Андрей Кузьмин, Борис Борщ, Михаил Шапиро и другие.

В границах дачного участка создано множество произведений: гости пишут портреты обитателей дома, рисуют теплицу, сарай, грядки, деревья, дружелюбных и весело бегающих по саду собак.

Пленэры в Мартышкине проходят круглый год.

В 2015-м здесь состоялась баннерная выставка Арона Зинштейна: масштабные работы экспонировались прямо в саду. А зимой 2015-го Олег и Наташа организовали выставку на Невском, 60, в Большом зале Творческого союза художников. Назвали «Дело вкуса». Точно и честно. Выпустили каталог, в предисловии к которому Наташа написала следующее: «Выставка призвана дать возможность почувствовать радость бытия и непреходящую гармонию окружающего мира, даже если этот мир – небольшой кусочек земли в пригороде Санкт-Петербурга с забавным названием Мартышкино».

– Как вы вдруг стали собирать картины?

Олег. Раньше мы жили на Карповке, но и там у нас частенько собирались интересные компании. Что же касается картин в нашем доме, то до 1993 года мы с Наташей и не подозревали, что когда-нибудь станем их собирать. Всё решил случай. В 1993-м проходила международная медицинская конференция. Я сам ее организовывал, а Наташа выступила в роли переводчика. Приехали ученые из семи стран, человек тридцать. Выступления, обсуждения. Узкая область, специфическая тема. После конференции иностранные гости попросили отвезти их к художникам. Легко сказать! Я тогда и представить не мог, кто это может быть. К кому мне было их везти? Неожиданно выяснилось, что у жены моего сотрудника есть сестра, а у сестры – приятельница, Галина Самарина, которая в свое время закончила Муху. Не раздумывая долго, мы привели иностранцев к ней, на Невский, 86. Один немец тут же купил четыре картины, еще даже не высохшие…

Наташа. Мы тогда переехали в большую квартиру на Карповке. Потолки три шестьдесят и абсолютно пустое пространство. Бессмысленно пустое. Мы вдруг почувствовали, что тоже готовы что-то купить. За первую картину отдали тридцать долларов. Холст, масло. Прекрасный женский портрет. Мы подружились с Галиной Самариной и Николаем Скрылем. С тех самых пор приглашаем художников к себе. Никогда и ничего не покупаем через галеристов, на аукционах или по фотографиям в Сети. Только сами, только лично. Я хожу на выставки. Так узнала, например, про Иру Васильеву. Была на выставке «Безнадежных живописцев» в «Борее» и там записала на клочке бумаги ее имя и еще несколько, чтобы не забыть. Идем в мастерскую, смотрим… Бывает, общаемся по три-четыре часа. Всё интересно! Или, допустим, Александр Горяев. Я была в галерее «Матисс» сто лет назад, посмотрела выставку, мне понравилось. Твердо решила, что должна сходить к Горяеву. Случайно сказала об этом Ире Васильевой. Так мы с Олегом оказались у Горяева. Эта встреча в его мастерской произвела на нас сильное впечатление.

zhenya-golant-za-rabotoj-nad-portretom-2014

– Ваш дом почти музей. Почему же вы не считаете себя коллекционерами?

Наташа. Олег считает, а я нет. Потому что коллекция, в моем понимании, это систематизированное собрание. И еще: настоящий, страстный коллекционер всегда готов отправиться за вожделенной вещью куда угодно и чего бы ему это не стоило. И он перегрызет горло любому, кто вздумает его опередить. А мы с Олегом совершенно другие…

Олег. Да, мы с Наташей вряд ли станем драться из-за картины. Но всё же у нас коллекция.

zhenya-golant-sad

– Бывает так, что спустя годы какая-то вещь вас разочаровывает и вы с ней расстаетесь?

Наташа. Нет.

Олег. Ни разу такого не было. Вообще, я убежден, что по-настоящему красивое не может надоесть, а я всегда любил красивые вещи.

Наташа. Я выросла в городе Боровичи Новгородской области, дальше передвижников ничего не знала. Помню, как мама заказывала местному художнику копии с реалистов. Острое желание красоты. И на фортепиано меня учили играть. Я старалась, конечно, но плохо играть не хотела, поэтому предпочла не играть вовсе… Для меня важно пространство, в котором я существую. Прихожу, допустим, в ресторан. Пусть там будет очень вкусно, но если там некрасиво, я туда больше не пойду. Организация пространства для меня первостепенна.

zhenya-golant-obitateli

– Кто они, ваши любимые художники?

Олег. Они, в отличие от нас, свободны. А это имеет большое значение. Потому что я сам относительно свободен. Как ученому мне не приходилось ходить к восьми утра на работу, и это большой плюс. Работал всегда много, но для меня это не было обязаловкой. Всё делал с удовольствием. Не знаю, существуют ли в действительности точки соприкосновения между наукой и искусством, но для меня моя работа в лаборатории всегда была творчеством. Медицина, биохимия. Два с половиной года исследований. Кандидатская диссертация. И никаких шефов, всё самостоятельно…

Наташа. Наши близкие друзья – Женя Голант, Ира Васильева, Арон Зинштейн, Инна Фельдберг, Татьяна Зусес, Николай Скрыль и Галина Самарина. Ваня Сотников, ныне покойный, тоже к нам приезжал. Работ много. И нам очень комфортно в этой обстановке. Художник Александр Позин на днях спрашивает: «Вам не тяжело находиться во всем этом?» Мы отвечаем, что нет.

Предыдущая статья

Благотворительное занятие по столовому этикету от Ивана Арцишевского

Следующая статья

О будущем PR, Digital и Event

Нет комментариев

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*