Безголовых роботов предсказал Салтыков-Щедрин
Иллюстрация к «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина из книги «Кукрыниксы. Собрание произведений в 4-х томах», фрагмент
– О Боже! Мы создали человекоподобных роботов, а они оказались лживыми, надменными, циничными, тупыми, безответственными и безнравственными, отвергают всё человеческое и считают себя выше людей. Господи, спаси! – обратились к Богу создатели ИИ.
И сказал им Господь:
– Ну вот, теперь-то хоть вы меня понимаете!
Может, кому-то покажется, что этот анекдот утрирует проблему. Вот так же думали и современники Салтыкова-Щедрина: мол, критикуя действительность, сгущает краски. А он был мастером сатирического гротеска, то есть показывал реальную жизнь в причудливой форме. Но теперь она не кажется такой уж невероятной. Поэтому нынешнее 1 апреля журнал «На Невском» решил провести вместе с нашим блестящим сатириком. Тем более что этот год для него вдвойне юбилейный.
Безголовых роботов предсказал Салтыков-Щедрин
200 лет Салтыкову и 170 Щедрину
Он родился 27 (15) января 1826 года в селе Спас-Угол Тверской губернии в богатой помещичьей семье: отец дворянин, матушка – купеческая дочка. У них было девять детей, а Миша – шестой ребенок.
В Петербург он прибыл 12-летним подростком – поступил в Царскосельский лицей, тот самый, бывший пушкинский. Как и Пушкин, после лицея немного послужил, правда, не в Коллегии иностранных дел, а в канцелярии Военного министерства, и тоже оказался в ссылке. В его повести «Запутанное дело» нашли антиправительственные настроения. Михаил Салтыков не был противником режима, но Николай I вместе с III отделением думали по-другому. То, что молодой человек из обедневших дворян погибает в Петербурге от неустроенности и почти что нищеты, это бы ничего, но вот зачем же его посещают неблагонамеренные мысли о каком-то социальном неравенстве!
22-летнего начинающего писателя выслали в Вятку под надзор полиции и губернатора. Он там быстро дослужился до чиновника особых поручений и часто бывал в разъездах. А потом беспросветную тоску провинциальной глуши скрасила любовь к дочери нового вице-губернатора: Елизавета Аполлоновна была одной из сестер-двойняшек, совсем еще девочкой. Михаил Евграфович подождал, пока она подрастет, и на ней женился.
Интересно, что Пушкин и тут как-то незримо поприсутствовал в его жизни: из ссылки помог ему вернуться в Петербург второй муж Натальи Николаевны – Петр Петрович Ланской, который в 1855 году получил назначение на службу в Вятку.
Около восьми лет продолжалось изгнание Михаила Салтыкова, он ничего там не писал, но много всего насмотрелся. В результате в 1856 году уже в Петербурге появились его «Губернские очерки», которые сразу стали известны всей читающей России и принесли ему литературную славу. В них он очень живописно представил провинциальное чиновничество в образах взяточников, вымогателей, казнокрадов, бездельников, клеветников. У него вдруг обнаружился талант сатирика: возможно, он и сам этому удивился, подумал, что пройдет, поэтому и придумал себе псевдоним – подписал «Губернские очерки» Н. Щедриным. Однако сатира его расцвела пышным цветом, и Щедрин навсегда соединился с Салтыковым.
Михаил Салтыков вот-вот станет еще и Щедриным. Фрагмент снимка 1856 года из книги «Салтыков-Щедрин» в серии «ЖЗЛ», 1989
В Петербурге уже царствовал Александр II, в воздухе пахло реформами, и Салтыков захотел в них поучаствовать – несколько лет послужил вице-губернатором в Рязани, потом в Твери, завоевал там прозвище Вице-Робеспьера, потому что вступался за народ и ссорился с начальством. Службу оставил и окончательно ушел в литературу. Вместе с Некрасовым редактировал «Отечественные записки», а после его смерти возглавлял журнал уже один. До тех пор, пока его не закрыли за слишком правдивую злободневность.
Но писать Салтыков-Щедрин продолжал до своего ухода из этого мира 28 апреля 1889 года. Последние годы жизни провел в доходном доме Скребицкой. Сейчас это дом № 60 по Литейному проспекту, памятник архитектуры начала XIX века.
В этом доме на Литейном была последняя квартира Салтыкова-Щедрина с осени 1876 года: третий этаж, крайние пять окон слева. Фото редакции
У него было двое детей – мальчик и девочка, – тяжелый характер и воспаление сердца – такой диагноз поставил ему врачи. Его часто раздражало легкомыслие жены, но жить без нее он не мог. А она переписывала начисто все его черновики, потому что только одна могла разобрать почерк мужа, особенно непонятный в конце его жизни.
Но что-то неправильно понятое в его писательской судьбе все-таки осталось.
Пора пролить новый свет на творчество сатирика
Между прочим, сад его имени на Кирочной улице уже осветили по-новому. Тихий, уютный и камерный, он был разбит в первой половине XIX века и раньше звался Садом Преображенского полка, расположенного рядом. В советское время его назвали Садом Салтыкова-Щедрина, потому что он находился на улице, тоже носящей имя писателя. В девяностые улице Салтыкова-Щедрина вернули прежнее название – Кирочная, но сад, к счастью, не переименовали. И вот этой зимой к юбилею писателя в нем произвели реконструкцию системы освещения. Количество фонарей увеличилось вдвое – их стало 32, и все лампы в них – светодиодные. Теперь там царит мягкий, ровный, теплый свет, максимально приближенный к естественному дневному.
Так выглядел Сад Салтыкова-Щедрина 27 января, в день 200-летия писателя. Фото редакции
Салтыков-Щедрин
Вот и журнал «На Невском» решил пролить естественный свет на творчество Салтыкова-Щедрина. И в день, когда положено всех обманывать, разоблачить неправду, которая обнаружилась в истории русской литературы.
Во-первых, никакой он не Салтыков-Щедрин. Ведь мы же не называем главного пролетарского писателя Пешковым-Горьким или вождя революции Ульяновым-Лениным. Ну и так далее. Сам Михаил Евграфович свои бессмертные творения подписывал так: Салтыков (Щедрин). А вот откуда взялся этот ошибочный дефис – загадка. Но приходится с ним считаться.
Во-вторых, гневный сатирик Салтыков-Щедрин хоть и писал на злобу дня, но мнение, что его произведения нынче не актуальны, абсолютно несправедливо. Взять хотя бы его роман «Господа Головлевы» о распаде традиционной семьи в царстве чистогана: разве хищники-лицемеры Иудушки Головлевы перевелись на свете? Да и какие-нибудь караси-идеалисты, как и прочие герои его сказок, оказались вполне живучими. Ну а внедренное им в литературу словечко «головотяпство», к сожалению, навсегда вошло и в нашу жизнь.
В-третьих, фантастическое гротескное преувеличение, вызвавшее недоумение некоторых современных ему критиков, на самом деле предвидение будущего. Один из героев «Истории одного города» – самый яркий тому образец.
Нечеловеческая история одного города
«Новый градоначальник заперся в своем кабинете, не ел, не пил и всё что-то скреб пером. По временам он выбегал в зал, кидал письмоводителю кипу исписанных листков, произносил: “Не потерплю” – и вновь скрывался в кабинете. Неслыханная деятельность вдруг закипала во всех концах города: частные приставы поскакали; квартальные поскакали… хватают и ловят, секут и порют, описывают и продают… А градоначальник всё сидит и выскребает все новые и новые понуждения…» Город Глупов приуныл, улицы опустели. Начали ходить безобразные слухи, что новый градоначальник – оборотень. А однажды письмоводитель вошел утром в кабинет и увидел такое зрелище: «градоначальниково тело, облеченное в вицмундир, сидело за письменным столом, а перед ним на кипе недоимочных реестров лежала в виде щегольского пресс-папье совершенно пустая градоначальникова голова…»
Вот так эту историю запечатлели Кукрыниксы:
Фрагмент иллюстрации к «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина из книги «Кукрыниксы. Собрание произведений в 4-х томах»
А так ее осовременил по просьбе нашего журнала ИИ:
Что-то опять пошло не так. Картина ИИ по заказу НН
Так какое же это гротескное преувеличение? Это реальное предсказание нашего гениального сатирика, которое вот-вот может сбыться.
«Основная опасность человечеству от развития искусственного интеллекта в том, что мы будем окружены огромным количеством тупых и тормознутых роботов, которые будут постоянно ломаться, ошибаться и требовать установки обновлений». Такой прогноз дает народ на шуточных сайтах. По мнению сочинителей современного фольклора, ИИ, безусловно, превзойдет человека во всех сферах, в том числе и в глупости. Острословы даже предложили ввести единицу измерения интеллектуальной мощности – придуркоВАТТ. А может, это уже и не шутки – то, что ИИ расшифровывается теперь как «имитатор интеллекта» и что фразы «подключить искусственный интеллект» и «включить дурака» стали синонимами?
Программное приложение к уроку литературы
– Да, роботы могут демонстрировать поведение, которое можно назвать глупым в контексте их задач и ожиданий от них, – ответила Алиса на вопрос нашего журнала. – Это связано с ограничениями технологий, ошибками в программировании, недостатками в обучении ИИ или спецификой взаимодействия с реальным миром. Самообучающиеся системы могут усвоить неправильные паттерны или данные. Например, чат-бот Tay от Microsoft, созданный для обучения социальным взаимодействиям, стал расистом после общения с пользователями, которые намеренно кормили его токсичным контентом. Роботы с компьютерным зрением иногда путают объекты. Например, во время бейсбольного матча алгоритм не смог отличить лысую голову судьи от футбольного мяча.
Без комментариев. Еще одна картина ИИ по заказу НН
А на предложение сочинить кусочек текста в стиле «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина она тут же выдала такой опус:
«Градоначальник Онуфрий Сидорович Вздохов узрел во сне, будто жители города поголовно начали изъясняться стихами. Встревоженный сим видением, он немедленно созвал градсовет и изрек:
– Ежели сие пророчество сбудется, то порядок в городе будет нарушен. Кто станет платить подати в ямбах? Кто явится на повинность с хореем?
И к вечеру того же дня издал указ, предписывающий изъясняться исключительно прозой:
— запретить чтение книг, содержащих рифмы;
— а ежели кто скажет «роза – мороза», тотчас брать под стражу.
Горожане, привыкшие к причудам начальства, приняли новость со смирением. Стихи в городе не прижились».
В общем, получилась довольно складная пародия на Салтыкова-Щедрина. Правда, пришлось ее немножко подредактировать и сократить. Но в любом случае налицо прогресс, похожий на танцы древнегреческих статуй, которых ИИ вроде бы заставил плясать вприсядку.
А пока искусственный интеллект не начал графоманить по-крупному и не заполонил своими сочинениями все издательства и книжные полки, хорошо бы успеть посетить в мае Петербургский книжный салон – там, кстати, собираются организовать специальные экспозиции, посвященные творчеству Салтыкова-Щедрина. И отдельной программой, приуроченной к его юбилею, планирует порадовать петербуржцев июльский Фестиваль уличных театров. А можно просто пообщаться с самим Михаилом Евграфовичем – дома, в библиотеке или в интернете, где есть полное собрание его сочинений. И восхититься умением сатирика припечатать хлесткой остроумной фразой всё, что ему было не по душе, раз – и навсегда. Например, так: «Чего-то хотелось: не то конституций, не то севрюжины с хреном»…
