ИнтервьюКультураКультураОбразованиеОбществоПерсоны

Революции не предвидится

Директор Института современного государственного развития Дмитрий Солонников о том, почему спустя сто лет после 1917 года новая революция в России едва ли возможна.
В Европе – а Россия часть Европы – снова революционная ситуация, как и сто лет назад. Привычный тренд, который мы могли наблюдать в последние десятилетия, себя исчерпал. Причем не только в Европе, это общемировая ситуация. Мы видели, как на прошедших выборах в США за пост президента боролись две невозможные ранее фигуры. Бывший госсекретарь, которая может работать только с суфлером, по подсказке, которая падает в обморок на официальных мероприятиях и вообще нездорова, и внесистемный бизнесмен, фрик – раньше такие если и выдвигались в президенты, то никогда от республиканцев или демократов, а от какой-нибудь Либертарианской партии или как самовыдвиженцы.
Берни Сандерс, который, скорее всего, победил у демократов, тоже абсолютно невозможная, немыслимая прежде фигура для американской публичной политики. Человек выступает с ярко выраженными социалистическими лозунгами, не против легализации легких наркотиков. Вся американская политическая система, вся деятельность тамошней верхушки зашла в тупик. Раньше как демократы с республиканцами сражались: один чуть налево – другой чуть направо, один предлагает ехать 45 километров в час – другой 60 километров в час, вот и вся разница. А сейчас радикальные различия. Народ по-настоящему выбирает, и одинаково позитивных сценариев уже не существует.
При этом я бы не говорил о том, что в США победила пророссийская партия. Дональд Трамп не пророссийский кандидат, он кандидат проамериканский. Вся его риторика строилась на оценке ситуации в США. Россия в дебатах была абсолютно проходной темой. Для Дональда Трампа это не главное направление. Решать он будет прежде всего проблемы США, и никаких обязательств перед Россией он не брал. И если нужно будет российско-американские отношения (равно как и любые другие) ухудшать – он будет ухудшать.
Примерно то же самое сейчас происходит и в Европе. Фигуры, которые ранее были невозможны на первых ролях в политике, теперь находятся на авансцене политической борьбы. Ультралевые побеждают на юге Европы, в Греции. Ультраправые – в центре Европы. Нам долго говорили, что это, дескать, неонацисты. Разумеется, нет. Это национальные партии, традиционалистские, но и вправду крайне правого спектра. Им еще совсем недавно не давали прийти к власти в Европе. Если такая партия побеждала на выборах, выборы отменялись, результаты аннулировались. Сейчас крайне правые начнут захватывать континент. Ведь в обществе есть запрос на новых политиков, на новые силы. «Альтернатива для Германии», Марин Ле Пен во Франции. Если в 2017 году состоятся выборы в Италии, то хорошие шансы у «Нового правого центра». Сто лет назад Европа была беременна социалистической революцией, а сейчас мы видим запрос на идеологию традиционалистскую, но это также революционный по сути запрос – на новую идеологию, на новый взгляд. В принципе, в Европе сегодня сложилась революционная ситуация. И повторение 1917 года спустя сто лет возможно. Только тогда война шла в центре Европы, а сейчас она идет по окраинам. Но ведь еще совсем недавно предполагалось, что Северная Африка и Ближний Восток войдут в Европейское объединение как часть Средиземноморья, во всяком случае, такой проект лоббировался. Так или иначе, Европа сегодня находится в состоянии войны, количество беженцев на европейских дорогах соотносимо с тем, что было в начале прошлого века.
Россия нынче стоит в стороне от революционных событий. И революционные матросы с винтовками появятся скорее не у нас в Москве и Санкт-Петербурге, а в столицах европейских государств. В Российской Федерации есть определенный общественный консенсус: пережитое в девяностые никак не вызывает сочувствия, основной запрос общества – на стабильность. В Европе основной запрос – на изменения: хотим нового, хотим неизвестного, долой нынешних европейских политиков! У нас настроение другое: давайте все оставим как есть. Так что пока приход новых политических сил в России крайне маловероятен.
Но я бы обратил внимание вот на что. В 1916 году в России тоже все было неплохо во внешней политике. Шло наступление на фронте. Россия получила Босфор и Дарданеллы. Колоссальный патриотический подъем. Но все это не было поддержано удачной внутренней политикой. Царь занимался почти исключительно зарубежными делами. Сейчас ситуация напоминает тогдашнюю. Россия многого добилась и многого добивается во внешней политике, но внутри страны не все слава богу. Бюджеты регионов верстаются крайне плохо. Многие регионы находятся без всякого преувеличения в банкротном состоянии. У них нет денег на реализацию социальных проектов, о проектах развития я уже и не говорю. И такое впечатление, что руководство нашей страны опять разделено на два блока: успешный внешнеполитический и проигрывающий все что можно экономический. И это вызывает настороженность. Если так будет продолжаться, то желание населения в ряде регионов все поменять и переход от идеи стабильности к лозунгу «Всё что угодно, только не нынешнее положение» будут возможны. Пока никакой революции не предвидится, но продолжение нынешнего внутриэкономического курса может к ней привести.

Предыдущая статья

Ко Дню снятия блокады Ленинграда. Музейные программы

Следующая статья

«Победный салют», военно-историческая реконструкция

Нет комментариев

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *